Епископ Горноалтайский Каллистрат: Еще 4 храма-часовни могут появиться в Антарктиде

Православие.BY 9 марта 2016
533

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в феврале впервые в истории посетил Антарктиду по приглашению российских полярников и совершил богослужение в единственном постоянно действующем антарктическом храме — освященной в 2004 году Троицкой церкви на станции Беллинсгаузен на острове Кинг-Джордж (Ватерлоо). Патриарха не случайно сопровождал епископ Горноалтайский и Чемальский Каллистрат — он принимал участие в строительстве храма, в 30 лет стал первым его настоятелем и дважды зимовал на российской полярной станции. О том, как складывается духовная жизнь полярников, зачем им храм и что делают в Антарктике монахи Троице-Сергиевой лавры, архиерей рассказал в интервью РИА «Новости».

— Владыка, что означает посещение Патриархом антарктической станции?

— Научная станция Беллинсгаузен расположена на 62 градусе южной широты. Это одна из пяти зимовочных станций, которые у России сейчас есть в Антарктиде. Конечно, визит Святейшего Патриарха Кирилла — это большое историческое событие, осмыслить которое сразу вряд ли получится. Сейчас можно сказать, что ни один первосвятитель не бывал в Антарктиде: ни один из патриархов, ни римский папа — никто никогда. Это в истории впервые.

— Вы тесно общались с полярниками — насколько для них важна такая духовная поддержка, зачем им храм?

— Вот представьте, что одни и те же люди — скажем, 6 человек — живут бок о бок неделю, месяц, два месяца, три месяца. У нас был случай, когда один полярник всегда приходил вовремя, на все трапезы, и у него было место рядом со входом, а другой всегда немного опаздывал, и у него была привычка: когда заходил в столовую, начинал сморкаться. Так проходит месяц, другой, третий, а потом воздух так накаляется, что поднеси спичку — и она загорится от воздуха. Снять такое эмоциональное напряжение, конечно, помогает храм.

Знаю, что многие полярники, те, кто вслух не исповедует веры, приходили в храм ночью — просто постоять, как-то по-своему помолиться или свечку поставить. Причем я об этом узнавал через какое-то время — через полгода, год. А кто-то приходил ко мне, просил исповедаться, причаститься, но при этом говорил: «Я не хочу, чтобы кто-то знал». И я говорил: «Хорошо, никто не узнает». Мы служили там в шесть утра Литургию, никто и не знал об этом. И много разных других было случаев.

Да и вообще присутствие священника на станции во многом помогает. Рядом со священником люди волей-неволей задумываются о том, что у каждого в сердце, что направлено к небу, к Богу. Для старых, советской закалки людей это все было мракобесие, когда-то, что-то, где-то мимо прошедшее… А здесь, когда живешь, ходишь рядом, сидишь вместе — многие начинают задумываться, подходят, спрашивают: «Вот ты — молодой парень, почему ты не займешься делом нормальным?» А чем это ненормальное дело? — И стереотипы у людей начинают рушиться, люди внутренне меняются.

И важно, что здесь в храме за весь материк, за всех, кто покоится в Антарктике, совершаются молитвы. Место освящается.

— А где главное кладбище полярников и в каком оно состоянии?

— Основное наше кладбище находится на острове Буромского, это вблизи станции Мирный. Туда добраться сложно, только на судне. Там больше 80 захоронений. Есть и символические надгробия: если человек пропал, упал в трещину и его невозможно достать — там ставится памятный знак.

Сейчас задача к 2020 году — к юбилею открытия Антарктиды — отреставрировать кладбище, прогнившие саркофаги заменить, новый крест поставить.

— Не было идеи поставить там часовню?

— У нас немного другая перспектива. Мы хотим сделать так, чтобы священник мог вместе с кораблем, с НЭС (научно-экспедиционным судном. — ред.) зайти на каждую нашу станцию. И зайдя, взять столик, достать антиминс, отслужить Литургию, панихиду, исповедовать желающих, окропить станцию святой водой, какие-то там вещи освятить.

— Хотите организовать такое посещение российских полярных станций священником с какой-то периодичностью?

— Да, для начала — так. А уже потом, кроме угла в кают-компании, может быть, действительно поставить богослужебные строения или приспособить отдельные уже существующие помещения. Скорее всего, не часовни, а храмы-часовни (от приходского храма храм-часовню отличает отсутствие «инфраструктуры» — кабинета настоятеля, воскресной школы. — ред.). Вот такие храмы-часовни — чтобы был престол, чтобы можно было служить Литургию — на отдаленную перспективу нужно иметь на каждой станции.

— То есть, в будущем в Антарктике могут красоваться в общей сложности пять храмов-часовен — по числу действующих сейчас наших станций?

— Да. По предварительной договоренности с руководством Института Арктики и Антарктики, мы можем это сделать, но с тем, чтобы священник там не зимовал. На Беллинсгаузене зимует, а на всех остальных — пришел на два дня с НЭС, послужил и ушел.

— С чем связано такое условие — что на Беллинсгаузене может зимовать, а на остальных нет?

— Это определенная нагрузка: надо обеспечивать продовольствием и не только. Институт помогает. Сейчас двух зимующих наших священников оформляют в штат. Они живут вахтовым методом: год одни, год другие. И если мы даем кандидатуру священника и его оформляют, то он несет и какое-то послушание, кроме церковного, осуществляет какую-то работу на станции. У него должна быть какая-то квалификация, чтобы он мог эту работу осуществлять.

— А у вас, когда вы начинали служение в Антарктиде, были какие-то специфические знания?

— Тогда у нас еще не было такой формы сотрудничества с институтом. Я как раз был совершенно неподготовленный. И начал свою карьеру, так сказать, с того, что выносил мусор с камбуза ежедневно. Потом помогал повару носить продукты со склада. Потом без повара носил продукты. А под конец зимовки я уже повару указывал, когда и что готовить: «Гречу не готовь — у нас ее мало осталось. Я сделал ревизию, я все знаю». Когда привезли новые продукты, я стоял и командовал: это сюда складывайте, а это — туда. Было два начальника станции — один уходил, а второй его менял, — и они оба остановились и говорят: «Не был ли ты прапорщиком в армии — так командуешь?»

Когда есть какой-то совместный труд, нагрузки, послушания, то это лучше. А если дистанцироваться от всех: вы живете своей жизнью, а я здесь на горке своей — был такой опыт у нас — это не приводит к хорошему. В таких условиях надо быть одним коллективом. Но в этом тоже кроется большая проблема, потому что люди здесь, в основном, даже если верующие, нецерковные — и тесно общаясь с ними, проникаешься тем духом, которым они живут. Очень сложно бывает и себя сохранить как священнослужителя, как монаха, и людей не оттолкнуть, не дистанцироваться от них. Нужно много крепости, чтобы это все пройти.

— А что самое сложное?

— Один и тот же круг лиц неделю, месяц, полгода…

— Около 10 человек?

— По-разному: однажды 12 зимовало, однажды — 6 человек. И люди все совершенно разные.

— Но, как я понимаю, на остров Ватерлоо, на станцию Беллинсгаузен, самолеты могут часто летать и менять людей, если необходимо?

— Да, на станции Беллинсгаузен у нас есть возможность приехать, уехать, поменять кого-то, если будет такая критическая нужда. А на других станциях такой возможности нет: там нет самолетов — там пришел корабль, ушел, следующий через год. И это проблема, потому что если у кого-то с кем-то какая-то несовместимость, то ты ничего не сделаешь.

— А если человек серьезно заболел?

— Если заболел, то и операции прямо на станции делают. Я сам ассистировал при одной операции.

— У вас есть какое-то медицинское образование?

— Нет, никакого. Мне просто сказали: «Стой, держи, подавай шприцы».

— Страшно было?

— Сперва нет, а потом, когда брызнуло немного красным на халат, я чуть сознание не потерял с непривычки.

— Вас как первого настоятеля храма на полярной станции можно назвать основателем Православия в Антарктиде?

— Нельзя меня так громко назвать. Откуда вообще идея создания храма появилась? Она принадлежала начальнику станции Беллинсгаузен Олегу Сахарову. Когда в 1990-е годы урезали финансирование и была угроза того, что станцию закроют, полярники решили: если мы построим храм, то этого не произойдет. Храм тогда не построили, станцию не закрыли, но идея осталась. Она витала в воздухе. И потом руководитель Российской антарктической экспедиции Валерий Лукин в беседе с Петром Задировым (в прошлом тоже полярником, парашютистом-испытателем. — ред.) на освящении храма, который Задиров построил в своем родном селе Новоникольском, сказал: «Вот ты построил у себя храм, а давай теперь построим в Антарктиде». Петр Иванович взялся за это — и они вместе с руководителем группы компаний «Руян» Александром Кравцовым построили. И до сих пор сопровождают наш храм — помогают, если что нужно закупить, привезти.

— А как вы решились первый раз поехать в Антарктиду?

— Мне просто сказали: поедешь. Так вышло. Я на тот момент перезимовал на Соловках, на острове Анзер. Мы там встретили Пасху без ничего, потому что навигация начиналась 15 июня. Мы из озера наловили окуньков — этим и разговелись. Я решил, что так быть не должно. Решил, что у нас должны быть яйца и молоко на Пасху — разговляться. И вот за лето я привез из Архангельска козу с козлом, чтобы у нас было свое молоко, в Подольске мне загрузили целую фуру: цыплят, еще что-то, какую-то мебель — и она была готова ехать. Я докладываю владыке Феогносту, наместнику Троице-Сергиевой лавры… А он говорит, что не надо этого делать. Я говорю: «Ну, как же, владыка?» А он: «Мы вам даем другое послушание — поедете в Антарктиду!» Я ответил: «Хорошо, поеду». Владыка сказал: «Хорошо, завтра в 9 часов с паспортом».

— Как потом события развивались?

— Мы ушли из Калининграда на научно-исследовательском судне «Академик Сергей Вавилов», два месяца везли храм, 36 часов его разгружали — это отдельная история, как храм разгружали. Хочется сразу отметить руководителя научной группы Морозова Евгения Георгиевича — он все 36 часов простоял на барже, участвовал лично в разгрузке, спину сорвал, но не ушел. А если бы ушел, разбежались бы все…

Вспоминается первая встреча с полярниками: с баржи подают груз — цемент, бревна, подсвечники, церковную утварь, и две канистры у меня были 30-литровые с лампадным маслом. Такой колоритный полярник принимает у меня две эти канистры и спрашивает: «Что, батюшка, кагорчик? Причащаться будем?» «Нет, масло», — говорю. Он: «А кагорчик-то где?» «Нет», — говорю. А он мне эти канистры обратно — дескать, иди отсюда, зачем ты нам вообще такой нужен? Вот такая у нас вышла первая встреча.

— Сегодня уже вы подбираете священнослужителей для зимовок, и все они, как и вы сами, — из подмосковной Троице-Сергиевой лавры. Почему Лавра?

— Указ был такой. Когда еще к Патриарху Алексию II пришли Задиров и Лукин и сказали, что есть инициатива — построить храм в Антарктиде, Святейший благословил это начинание и издал указ, согласно которому в Антарктиде открывалось Патриаршее подворье, духовное окормление которого возлагалось на Троице-Сергиеву лавру. И когда этот указ пришел наместнику Лавры, и он стал думать, кого бы туда отправить на зимовку, приехал я с Анзера и говорю: «Вот, мне надо кур туда везти, яйца…»

— В общем, он понял, что вы — человек хозяйственный, справитесь…

— Нет, просто у меня оказался опыт зимовки на необитаемом острове — на острове Анзер Соловецкого архипелага. Поэтому меня и отправили.

— Какие сейчас проблемы и надежды во взаимодействии Церкви и полярников?

— Нам надо укрепить отношения с Институтом Арктики и Антарктики. Будем действовать.

— Когда думаете реализовать первый этап намеченного — чтобы на каждой станции время от времени бывал священник? И когда второй — создание храмов-часовен?

— Первый этап, думаю, реально начать уже в следующую экспедицию.

— В 2017 году, получается?

— Получается, да. А все дальнейшее будет зависеть от того, когда найдутся люди, готовые вкладывать средства в то, чтобы строить храмы. Сейчас же кризис…

— Спонсоры нужны?

— Конечно. Вот был проект строить на станции Новолазаревская храм, уже батюшка ездил — иеромонах Гавриил (Богачихин) из Лавры (Троице-Сергиевой — ред.), — место выбрал, а с финансированием возникли сложности. Поэтому дело приостановилось. Но, с Божией помощью, надеюсь, удастся его продолжить.

— А другие проекты в Антарктике?

— Это все еще в стадии формирования, можно сказать. Я пока занимался тем, что выбирал священнослужителей, которые пойдут на зимовку. Сейчас хочу сделать следующий шаг… С Божией помощью и по благословению Святейшего Патриарха все удастся, надеюсь.

Беседовала Ольга Липич

РИА «Новости»

Патриархия.ru

Дорогие друзья,
если вам нравиться то, что мы делаем, и вам не безразлична судьба портала, вы можете оказать нам помощь. Даже небольшое пожертвоние поможет проекту. ТОЛЬКО ВМЕСТЕ мы можем сделать сайт лучше.
Спаси и храни вас Бог!

Статьи

Православный календарь

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2017 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет