ЭВТАНАЗИЯ: достойная смерть или преднамеренное убийство?

Гелия Антонова 24 февраля 2011
14997

...«Я никому не дам, даже если меня об этом попросят, никакого смертельного средства и никогда никому не укажу никакого пути для осуществления подобного замысла»...

 Клятва Гиппократа

 Эвтаназия — право на достойную смерть

Термин эвтаназия происходит от греческих слов, буквально означающих хорошую, или достойную, смерть. Это — сознательное действие, приводящее к смерти безнадёжно больного человека относительно быстрым и безболезненным путём с целью прекращения страданий.

Впервые в ХХ веке эвтаназия была введена в фашистской Германии. Согласно данным из актов Нюрнбергского процесса, между 1939 и 1941 годами было уничтожено 70 тыс. жизней, определённых как «существования, лишённые жизненной ценности». Идеология, которая в настоящее время направлена на узаконивание эвтаназии, не совпадает с нацистской. Однако сегодня об эвтаназии говорят не только в применении к тяжелобольному, но и в случае появления на свет ребёнка с серьёзными дефектами развития. Это — «эвтаназия новорождённых». Появляется и так называемый вид “социальной” эвтаназии, исходящий из того, что расходы, необходимые для лечения больных затяжными и требующими дорогостоящих препаратов болезнями, представляют собой слишком тяжёлое финансовое бремя, и экономические средства, коих требует подобное лечение, в результате эвтаназии могли бы быть сохранены для лечения тех больных, которые после выздоровления способны вернуться к нормальной рабочей деятельности. Приемлемость эвтаназии связывается с «существенным постарением населения», с ростом числа инвалидов преклонного возраста. Впрочем, и эти виды «достойной смерти» не новы. В Спарте, например, убивали младенцев, родившихся больными или слабыми. А некоторые первобытные племена имели обычай убивать или оставлять стариков, ставших обузой для семьи. Правда, современная идеология эвтаназии призывает на помощь следующие понятия — милосердие по отношению к «бесперспективным» пациентам и справедливость по отношению к их родным или даже обществу в целом.

Различают активную и пассивную эвтаназию. Активная эвтаназия — это введение врачом летальной дозы препарата. При пассивной эвтаназии прекращается оказание медицинской помощи с целью ускорения наступления естественной смерти. Однако, как видится, в каком-то отношении эвтаназия всегда пассивна, если смотреть на неё с позиции больного, и всегда активна со стороны того, кто её совершает.

«Достойная» смерть подразумевает уход из жизни без боли, без страданий. Более того, уничтожение человеческой жизни в определённых обстоятельствах рассматривается даже как благо. В 1974 году был опубликован «Манифест эвтаназии», подписанный более чем 40 известными людьми, среди которых были лауреаты Нобелевской премии. Там, в частности, говорится: «Мы утверждаем, что безнравственно принимать или навязывать страдания. Мы верим в ценность и достоинство индивида, из чего проистекает необходимость предоставить ему свободу самому рационально распоряжаться своей собственной судьбой». Другими словами, всякий человек имеет право совершить самоубийство.

На сегодняшний день эвтаназия существует на законодательном уровне в Голландии, Австралии, Бельгии, штате Орегона. Швейцария стала страной «смертельного туризма» — в прошлом году местная организация Dignitas, помогающая желающим уйти из жизни, оказала помощь пятидесяти самоубийцам. Число членов Dignitas достигло 1700, примерно 950 из них — иностранцы. Цюриху грозит слава «всемирной столицы эвтаназии». Есть все основания предполагать, что вскоре и другие страны легализуют эвтаназию. Так, Высший суд Великобритании удовлетворил просьбу парализованной женщины, которая хотела, чтобы врачи отключили аппарат искусственной вентиляции лёгких, который поддерживал её жизнедеятельность.

Убийство по медицинским показаниям

Рассматриваемая проблема не есть, в сущности, проблема жалости и милосердия, — это проблема самого смысла, самой цели жизни человека в мире. Это также проблема и медицины, которая призвана служить человеку, а не распоряжаться его жизнью. Медицине очерчен круг её служения: помощь людям во врачевании их болезней, в их исцелении, а также в утолении и облегчении человеческих страданий. Долг врача — сделать всё, чтобы медицински и человечески облегчить и утешить больного. И именно здесь совершается последнее служение земного врача. Примечательно, что Гиппократ сформулировал свой принцип врачебной этики в условиях абсолютной социальной приемлемости самоубийства в культуре Древней Греции и Древнего Рима. Он однозначно отрицал использование опыта и знаний врача для того, чтобы вызвать «лёгкую» смерть больного, который просит о такой услуге. (К слову сказать, современные врачи не дают Клятву Гиппократа!)

Принятие же смерти как «вида» медицинского лечения (лечения боли, страдания) может оказаться мощным препятствием на пути развития самого медицинского знания, которое постоянно стимулируется «борьбой со смертью». «В борьбе со смертью по сути дела заключается нравственная сверхзадача медицинской науки и врачевания, — пишет И. Силуянова в своей книге «Этика врачевания. Современная медицина и Православие». — Постоянное стремление решить эту сверхзадачу, несмотря на её неразрешимость, и последовательное сопротивление неизбежности смерти всегда вызывало в обществе уважение и доверие к врачу. Сохранит ли медицина свои социальные позиции, когда система здравоохранения «породит» систему смертеобеспечения? Не обречены ли врачи, обеспечивая «достойную смерть» пациенту, на резкое умаление своего собственного достоинства, на участие в сознательном убийстве пациента? Либеральные идеологи пытаются уйти от использования слова убийство. Они даже утверждают, что действие, приводящее к смерти пациента по его просьбе и с его согласия, не может быть названо убийством. Но как оно может быть названо? Симптоматично, что в языке, по крайней мере в русском, нет слова, обозначающего такое действие. Убийство остаётся убийством, сохраняя всю тяжесть преступления заповеди не убий (Исх. 20, 13). А эвтаназия, какие бы благовидные маски она ни принимала, была и остаётся превращённой формой убийства и самоубийства одновременно. Социальное и юридическое признание эвтаназии не сможет освободить человечество от болезней и страданий. Но станет мощной и самостоятельной причиной роста самоубийств, и не только по мотиву физических страданий».

Представить трудно, к чему приведёт такое «человеколюбие». Если сегодня узаконено искусственное лишение жизни «безнадёжно больных» хотя бы за час до их предполагаемого последнего вздоха, то завтра можно прийти к выводу о необходимости искусственно кончать жизнь больных за неделю до их возможной смерти. Потом — за месяц, за год, за 10 лет... Путь оправдания и легализации медицинских убийств может очень быстро привести к тому, что люди начнут умерщвлять своих ближних в самых широких, тоталитарных масштабах. Лёгкая смерть может быть поставлена на поток.

На Юбилейном Архиерейском Соборе были приняты «Основы социальной концепции», где Русская Православная Церковь обозначила своё отношение к эвтаназии: «Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. «Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостаёт денежных средств. Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех... Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6. 2).

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром» (Лк. 2, 29)

Когда мы пользуемся выражением «дар жизни», вошедшим в наш обиход, то мы осознаём, что этот дар не принадлежит нам, то есть мы не можем превратить его в некий капитал, который куда-то можно вложить, как-то разделить или в случае нужды им пожертвовать. Опасность эвтаназии заключается в том, что, превращая смерть в одну из бытовых услуг, общество присваивает себе полномочия, которые не могут принадлежать человеку — ни лечащему, ни умирающему, ни начальствующему. Жизнь человеческая священна и возлюблена Богом, и «финальное время» её — это наиболее важный момент на нашем пути, продолжение того диалога с Богом, который возникает при зачатии и длится всё наше земное время. Умирание — это нередко единственная возможность высказать то главное, чего мы не смогли выразить при жизни, и дать Богу досказать то, что Он приготовил на самый конец разговора. Момент физического и психического изнеможения снимает какие-то покровы или коросты с нашей души, открывает слух нашего сердца для того обращения к нам, которое мы не сумели услышать в течение жизни.

Во время каждой православной Литургии трижды повторяется прошение о ниспослании «христианския кончины живота нашего безболезненны, непостыдны, мирны...». «Православное понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу, который рассматривается как духовно значимый этап жизни человека. Больной, окружённый христианской заботой, в последние дни земного бытия способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. А для родственников умирающего и медицинских работников терпеливый уход за больным становится возможностью служения Самому Господу, по слову Спасителя: “Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне” (Мф. 25. 40) (“Основы социальной концепции Русской Православной Церкви”). Смирение и благодарность, с которой человек способен воспринять свою смерть, есть уже тот знак доверия к Богу, с которым он идёт на суд любви Его. Смерть во сне или внезапная никогда не считалась завидной долей в понятиях православного благочестия, ибо эта краткость крадёт у человека, и, может быть, у Бога, тайну последней их встречи на земле. Смысл этой тайны — возвещение любви Божьей как последнего обращения. Это возвещение звучит по-своему для всякой умирающей души. Ему нередко сопутствуют три Таинства, связанные с умиранием, — Исповедь, Соборование и Причастие. Во всех этих трёх Таинствах содержится обетование прощения, с которым человеческая душа вступает на порог «жизни будущего века».

Митрополит Сурожский Антоний рассказывал о молодом человеке, проводящем ночь в молитве у постели умирающей. Она никогда не верила ни во что вне материального мира, и теперь она покидала его. «Поначалу умиравшая лежала спокойно. Затем из её слов, возгласов, её движений ему стало ясно, что она что-то видит; судя по её словам, она видела тёмные существа; у её постели столпились силы зла, они кишели вокруг неё, утверждая, что она принадлежит им. Они ближе всего к земле, потому что это падшие твари. А затем вдруг она повернулась и сказала, что видит свет, что тьма, теснившая её со всех сторон, и обступившие её злые существа постепенно отступают, и она увидела светлые существа. И она воззвала о помиловании. Она сказала: «Я не ваша, но спасите меня!» Ещё немного спустя она произнесла: «Я вижу свет». И с этими словами — «я вижу свет» — она умерла». («Жизнь. Болезнь. Смерть.») И разве вправе кто-то из живущих, будь то якобы из сострадания, милосердия или справедливости, ограждать умирающего от того света, который может излиться, затопить его в последнее мгновение жизни?

«Поэтому Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай» (Исх. 20, 13), не может признать нравственно приемлемым распространённые ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадёжно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать своё положение», — констатирует Церковь в “Основах социальной концепции”.

Вечность, лишённая единства с Богом, — это пространство непрекращающейся скорби, бесконечных мук. Страдания же здесь, ещё в этой жизни, очистительны. Церковное сознание выразило это понимание как в богословских умозрениях, так и в сказаниях апокрифически-фольклорного характера. В одном из таких сказаний повествуется о том, как некий монах перед смертью находился в труднопереживаемых болезненных мучениях, и не в силах более пребывать в них, возопил к Богу о сокращении мучительных дней. Тут же явился перед его духовными очами его ангел-хранитель и сказал ему: «Твоя молитва услышана Богом, и тебе предлагается выбор. За некоторые совершённые тобою грехи тебе ради Царствия Небесного необходимы очистительные страдания. Выбор же состоит в том, что ты можешь либо решиться на продолжение твоей болезни на протяжении ещё трёх месяцев, либо согласиться на три минуты адских мук». Монах решил, что вынести даже и тяжёлые мучения кратких три минуты всё же полегче, и сказал об этом ангелу. Ангел тут же исчез, и начались невыразимые мучения. Это было томление страшного, непереносимого одиночества. Душа обжигалась болью и страхом. Мрак и стыд охватывали душу. И терпеть страдания было невозможно. И в этом страдании проходили не годы, а, казалось, десятилетия и чуть ли не столетия. И монах возопил: «Где же правда? Говорили о трёх минутах, а прошло уже Бог знает сколько лет». И тогда к нему явился ангел и сказал: «Прошла одна минута». (Протоиерей Владислав Свешников «Очерки христианской этики»).

В христианском видении болезнь и смерть суть последствия греха. Человек может бороться с болезнями и отодвигать старость и смерть, отменить же их он не в силах. Но грех очищается страданием во Христе, и смерть дарует нам последнюю возможность очищения. И последнюю на земле возможность любви. И вот такая смерть — в покаянии и любви к Тому, Кто ждёт нас за порогом жизни, почитается в Православии праведной смертью. Человек призван к последней встрече с Богом, и она всегда происходит на Кресте.

Даже если взять самый крайний случай, когда умирающее тело уже потеряло всё, что принадлежало ему в земной жизни и делало его живым: сознание, возможность двигаться, говорить, отвечать на вопросы даже взглядом. Перед нами как будто только обрубок страдающей человеческой плоти, ибо страдать можно и без сознания, но не без души. Душа остаётся, проживая во всей полноте свой смертный час, открытый более Богу, чем людям. Бог может свободно войти в душу, не наталкиваясь на бесчисленные преграды, выстроенные в течение жизни. Православная Церковь преподаёт умирающему Таинства, и мы не знаем, каким таинственным, невидимым образом в этом теле, где ещё остаётся душа, где дух не окончил ещё своего пути, произойдёт последняя встреча с Господом. Господь всегда волен разбудить это тело, вернуть его к жизни, и до последнего дверь для чуда исцеления не должна оставаться захлопнутой. Но это решение принимает Господь. Как, впрочем, и то, когда человеку ниспосылается долголетие, возможно, обременённое тяжёлой болезнью. Господь может долго ждать чьего-то покаяния, но лишь уста прошепчут: «Господи, помилуй», и душа тут же устремится навстречу Вечности. А кому-то достаётся долго быть единственным молитвенником на земле о своих ближних, неся до конца терпение скорбей... О каждом из нас у Него Свой промысел, и каждый из нас должен выполнить свой долг на земле. И в конце пути человек волен только сказать: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром».

«На трагических перекрёстках жизни всегда сталкиваются две этики, две психологии: религиозная, «духовная», и — житейская, «плотская», — говорил архиепископ Иоанн Сан-Франциский (Шаховской). — И человек свободен решать свои жизненные проблемы в духе одной, или в духе другой. Третьего не дано».

 Царкоўнае слова 2003

Стены пустые, палата, больница.
Ясные глазки, детские лица.
Где-то отчёты, банкет, демонстрации.
Дети во мраке. Реанимация.
Павел, Артёмка, Настенька, Аня...
Пальчик целует прозрачная мама.
Над Боровлянами: «Мамочка, больно!»
Миру не видны здешние войны.
Полночь. Квадратом оконная рама.
Сердце у матери — рваная рана.
Тает снежинка на влажной ладони.
Гаснут не свечи, а дети в агонии...
Как вы там, детки, в небесной обители?
Простите нас взрослых, мы вас обидели...

Сестра Вера (Плющева), г.Минск.

Статьи

Православный календарь

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2021 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет