Православие в Заподной Руси после заключения Брестской унии: Часть 2

Владислав Петрушко 29 ноября 2011
3178


К сожалению, несмотря на то, что в численном отношении православные многократно превосходили униатов, среди противников унии становилось все меньше людей влиятельных и знатных, способных оказать действенную помощь Православной Церкви. Старые магнаты-защитники Православия постепенно уходили из жизни. В 1608 г. угас тяжело переживший Брестское предательство князь Острожский, дети которого стали католиками. Их судьбу разделило большинство магнатских и шляхетских фамилий Западной Руси, отпрыски которых переходили чаще всего даже не в унию, а сразу в латинство, привлеченные карьерными соображениями и соблазнами западной культуры. Западно-русская аристократия стремительно полонизировалась и переходила в стан врагов своего народа.

В то же время на смену православной шляхте пришла новая сила, способная вступиться за Православие, - казачество. Свободные воины, большая часть которых происходила из числа беглых холопов, спасавшихся в южных степях от панского произвола, - эти люди с одной стороны постоянно составляли оппозицию польскому королевскому правительству, а с другой - были ему необходимы для защиты юго-восточных рубежей Речи Посполитой от набегов татар и турок. Использовали поляки казаков и во время военных действий в Московском государстве в период Смутного времени. Заинтересованность властей в казачьем войске давала казакам возможность легализовать свое положение и сделать его достаточно стабильным. К началу XVII в. часть казачества прямо перешла на службу к королю и составила т.н. "Реестровое казачество", возглавляемое гетманом. Упрочение положения казачества, твердо стоявшего в Православии, делало его надежной защитой для Православной Церкви. В начале XVII в. возглавляемые гетманом Конашевичем-Сагайдачным реестровые казаки активно вступались за права Православной Церкви, неизменно ставя перед правительством как одно из условий своей службы королю требование соблюдать права православных. Правда, правительство Речи Посполитой считались с позицией казаков лишь на тех восточных землях государства, где власть Польши была слаба, а казачество, напротив, представляло наиболее влиятельную силу. По сути именно братства и казачество становятся с начала XVII века теми главными институтами, благодаря которым Православие в Западной Руси смогло не только выжить, но и организовать сопротивление унии, возродить полноценную духовную жизнь.

В начале XVII в. православные братства по-прежнему играли исключительно важную роль в религиозной жизни Западной Руси. Они продолжали деятельность, начало которой было положено задолго до унии и которая фактически компенсировала собой бездействие коррумпированного епископата. После 1596 г., когда в Православной Церкви Западной Руси осталось всего лишь два архиерея, этот опыт оказался еще более востребованным. По-прежнему главным стрежнем деятельности братств являлись издательское и школьное дело.

В период борьбы с унией возникает и ряд новых братств. В их числе - Киево-Богоявленское, особенно знаменитое своей школой. Православное братство в Киеве возникло скорее всего в 1590-е гг. Однако заметное влияние на церковную жизнь Западной Руси оно начинает оказывать лишь после того, как в 1615 г. был основан Братский Богоявленский монастырь. Он был возведен на земельном участке на киевском Подоле, который подарила братчикам Елизавета (Галшка) Гулевич. Супруга Мозырского маршалка Стефана Лозки, Галшка в первом браке была замужем за Христофором Поцеем, сыном будущего униатского митрополита. В отличие от семьи Поцеев, в которой господствовали униатские настроения, Галшка оставалась верна Православию. По этой причине она серьезно рассорилась с родней первого мужа. Возможно, что передача собственного наследственного владения под православный монастырь мыслилась Галшкой Гулевич как своего рода компенсация за урон, нанесенный православным киевлянам со стороны ее свекра - униатского митрополита Ипатия, захватившего в Киеве ряд храмов.

На пожертвованной земле братство основало (или возобновило) монастырь, который был освящен во имя Богоявления Господня. При обители была создана школа, которой впоследствии будет суждено перерасти в знаменитую Могилянскую коллегию, и далее - в академию. Ктитором Братского Богоявленского монастыря стал гетман реестрового казачества Петр Конашевич-Сагайдачный, который украсил обитель великолепным Богоявленским собором (строительство храма было окончено около 1620 г., позднее он был перестроен на средства гетмана Мазепы; уничтожен по решению советских властей в 1935 г.).

Обитель вскоре заняла весьма видное положение в Киевской митрополии. Подобно Львовскому и Виленскому братствам, Киево-Братский монастырь получил от Константинопольского патриарха право ставропигии. Первым строителем Братского монастыря стал Исаия Копинский, который перед тем обустраивал Густынскую обитель. Исаия не только начал работы по возведению главных построек в новоучрежденном монастыре, но и дал ему правила для устроения духовной жизни.

Для организации школьного дела Киевское братство привлекло наиболее выдающихся деятелей православной культуры Западной Руси. Первым ректором братской школы стал Иван Матвеевич Борецкий. Православный шляхтич, уроженец села Бирча (или Борча) в Галиции, он ранее был дидаскалом (преподавателем) школы Львовского братства. Позднее Иван Борецкий принял священный сан, переехал в Киев, где снискал себе славу не только своей ученостью, но и высокими духовными качествами. В 1618 г. братия Михайловского Златоверхого монастыря избрала Борецкого своим игуменом, и он принял постриг с именем Иов (его супруга также стала монахиней).

В Киево-Братской школе господствовали ярко выраженные антикатолические настроения, что приводило к доминированию здесь греческой богословской школы и сознательному, хотя и не безусловному, отвержению латинской учености. Это в значительной степени гарантировало школу Борецкого от латино-католического влияния, но в связи с упадком учености и у греков создавало немалые проблемы. Позднее их возьмется решать св. митрополит Петр Могила, который изберет противоположный путь в деле духовного просвещения, сделав его основой именно латинскую ученость, из которой долгим и сложным путем будет высвобождаться древняя православная основа.

Среди богословов, объединившихся вокруг школы Борецкого, было немало видных деятелей духовного просвещения, создавших незаурядные труды. К их числу принадлежали Лаврентий Зизаний, предпринявший попытку создания первого русского катехизиса, и Кирилл Транквиллион-Ставровецкий, также пытавшийся в своих трудах "Учительное Евангелие" и "Зерцало Богословия" систематизировать знания из области православной догматики. Правда, работы Транквиллиона грешили немалыми изъянами и были осуждены в Киеве и Москве как не вполне православные, ибо автор не смог удержаться от опасных латинских заимствований. Кирилл Транквиллион-Ставровецкий крайне болезненно воспринял критику со стороны своих собратий и в конечном счете перешел в униатство.

К кругу Иова Борецкого также принадлежал печерский инок Памва Берында, который прославился составлением первого лексикона церковно-славянского языка. Берында также явился создателем типографии, положившей начало книгопечатанию в Киево-Печерской Лавре. Книжное дело бурно расцвело в этой обители при архимандрите Елисее Плетенецком и стало особенно масштабным со времени Петра Могилы. Елисей Плетенецкий прославился как выдающийся настоятель обители, который вслед за своим предшественником - архимандритом Никифором Туром - не только блестяще отразил все попытки униатов захватить Лавру, но и возродил в ней глубоко духовную монашескую жизнь, собрав вокруг себя многих замечательных подвижников того времени.

Дело его успешно продолжал Захария Копыстенский, также ставший в конце своей жизни Киево-Печерским архимандритом. Захария прославился и как составитель знаменитой "Палинодии" - книги, явившейся по сути первым сводом знаний по церковной истории Руси со времени ее крещения. Труд Захарии сыграл большую роль в развитии полемики православных с униатами. Другое произведение Копыстенского - "Книга о вере единой" - было посвящено обличению протестантизма.

Православное монашество Западной Руси наряду с братствами сыграло колоссальную роль в противостоянии унии. Несмотря на отторжение униатами значительной части крупнейших монастырей, западно-русское иночество находилось в начале XVII в. на стадии духовного подъема, очистившись от наименее стойких элементов. Взамен отобранных униатами возникает множество новых обителей, которые становятся оплотом Православия. В их числе прежде всего следует назвать знаменитую Почаевскую Успенскую Лавру. Считается, что начало монашеской жизни в Почаеве было положено во время Батыева нашествия, когда сюда бежали иноки из Киево-Печерского монастыря (местное предание относит появление первых монахов на горе Почаевской к еще более раннему времени - Х в.). С тех пор здесь постоянно подвизались монахи-отшельники.

Однако общежительной обителью Почаевский монастырь становится благодаря величайшему подвижнику Православной Церкви Западной Руси - преп. Иову Почаевскому. Уроженец Галиции, постриженик прикарпатского Угорницкого монастыря, преп. Иов (в миру православный шляхтич-русин Иоанн Железо) был игуменом в Дубенском монастыре, куда он пришел по просьбе князя Константина Острожского. Однако после кончины Острожского его наследники, перешедшие в католичество, передали монастырь в городе Дубно униатам. Решительно отвергший унию Иов вынужден был удалиться. Он пришел на Почаевскую гору, где некоторое время подвизался как отшельник. Вскоре он стал настолько знаменит среди местных иноков, что по всеобщему настоянию был принужден принять игуменство и заняться устроением Почаевской обители на принципах общего жития. Преп. Иов построил здесь величественный Троицкий собор, учредил типографию, которая сыграла выдающуюся роль в истории Православия Западной Руси в первой половине XVII века. При Иове Почаевском в обитель была возвращена ее величайшая святыня - Почаевская икона Божией Матери, прославившаяся многими чудесами. Великий преподобный, принявший в схиме имя Иоанн, скончался в Почаеве в 1651 г. в столетнем возрасте. Мощи его были обретены совершенно нетленными митрополитом Киевским Дионисием Балобаном и доныне поражают своей исключительной сохранностью.

Тезоименитый преп. Иову Почаевскому Иов Княгининский (ум. в 1621 г.), приобретший опыт монашеской жизни на Афоне, активно возрождал иноческую жизнь в Галиции. Он основал неподалеку от Львова пять новых монастырей. В их числе - Креховский, позднее занятый базилианами и им же переданный в настоящее время. Другой афонский инок западно-русского происхождения - Исаакий Борискович - содействовал оздоровлению православного монашества в обителях Волыни. В отторгнутой поляками от Московского государства Смоленской земле, откуда в Москву ушло все православное духовенство и куда на смену ему ринулись римо- и греко-католики, укреплял в православной вере русское население и возобновлял монашескую жизнь уже упоминавшийся Исаия Копинский. На Левобережной Украине благодаря его трудам появились знаменитые впоследствии Густынский и Мгарский монастыри. Новые православные монастыри были основаны и в Минске.

Титанические труды этих ревнителей Православия привели к тому, что несмотря на непрекращающиеся гонения со стороны католических властей Речи Посполитой в Западной Руси постепенно смогла наладиться полноценная церковная жизнь. Однако живой дух Православия не находил соответствия в канонических формах устроения Церкви. После смерти Гедеона Балобана и Михаила Копыстенского на всю Западную Русь оставался фактически лишь один православный архиерей - епископ Львовский Иеремия Тиссаровский. Однако даже с ним общение для православных из многих областей Речи Посполитой было затруднено в силу происков католиков. По-прежнему православных выручала близость Молдавии и Валахии, куда зачастую отправлялись для поставления в священный сан ставленники из Западной Руси. Но все более ощущалась потребность в восстановлении полноценной иерархической структуры и возобновлении православной Киевской митрополии, что само по себе явилось бы огромной моральной победой православных над униатами. Постепенно стал вызревать план воссоздания православной иерархии в Речи Посполитой, большую роль в оформлении и реализации которого сыграло реестровое казачество во главе с гетманом Петром Сагайдачным. Именно он выступил инициатором приглашения в Киев патриарха Иерусалимского Феофана, прибывшего на Русь для того, чтобы испросить милостыню у царя Михаила Феодоровича. Возвращавшийся 1620 г. из Москвы, где он принял участие в поставлении на патриаршество Филарета Романова, Феофан, имел полномочия от Константинопольского патриарха совершить в Речи Посполитой деяния, необходимые для нормализации там церковной жизни, поврежденной Брестской унией. Феофан получил от короля Сигизмунда III разрешение совершить инспекторскую поездку по православным монастырям, приходам и братствам Западной Руси.

В марте 1620 г. Феофан прибыл в Киев. Его приезд необычайно воодушевил православных, которые стали стекаться в Киев со всей Западной Руси в надежде, что появление здесь Патриарха изменит к лучшему их положение в Речи Посполитой. Патриарх Феофан утвердил своими грамотами уставы новообразованных братств, в том числе - Могилевского, Слуцкого, Луцкого, а также подтвердил все ранее дарованные права прежних братств. И вот, наконец, православными верующими было принято решение ходатайствовать перед Феофаном о поставлении нового православного митрополита Киевского и епископов - взамен уклонившихся в унию. Сагайдачный при этом выступил гарантом того, что за свои действия Феофан не будет подвергнут преследованию со стороны польских властей. Казачество обещало охранять патриарха и обеспечить ему беспрепятственный выезд с территории Речи Посполитой. Феофан дал свое согласие на возобновление иерархии Киевской митрополии в день престольного праздника Киево-Печерской Лавры - Успения Пресвятой Богородицы. После этого Феофан предложил православным русинам самим избрать кандидатов на архиерейские кафедры.

Первая хиротония состоялась 6 октября 1620 г. - во епископа Перемышльского был рукоположен игумен опекаемого казаками Межигорского монастыря Исаия Копинский. Рукоположение было совершено в Богоявленской церкви Киево-Братского монастыря тайно - ночью, при закрытых вратах и занавешенных окнах, при тихом пении единственного певчего. Вместе с Феофаном в хиротонии участвовали Софийский митрополит-грек Неофит и епископ Стагонский Авраамий. Через три дня - 9 октября - там же при аналогичных обстоятельствах состоялась хиротония нового митрополита Киевского, которым стал Иов Борецкий.

Епископом Владимиро-Волынским должен был стать знаменитый Леонтий Карпович, архимандрит виленского Свято-Духова монастыря, выдающийся духовный писатель-полемист. Однако к этому времени он был уже смертельно болен. Леонтий послал к Феофану с выражением признательности своего послушника дидаскала виленской братской школы Мелетия Смотрицкого, который так покорил своей ученостью православных, собравшихся в Киеве, что они ходатайствовали о его поставлении на Полоцкую кафедру. В течение семи недель (с августа по октябрь 1620 г.) Мелетий последовательно был рукоположен во диакона, пресвитера и епископа, после чего был поставлен на Полоцкую архиепископию.

Выехав из Киева в январе 1621 г., Феофан продолжал по дороге рукополагать новых архиереев. В Трахтемировском монастыре он хиротонисал во епископа Владимиро-Волынского и Брестского тамошнего игумена Иезекииля (Иосифа) Курцевича. Правда, выбор этот оказался неудачным: Курцевич зарекомендовал себя как крайний мздоимец и сторонник унии и позднее бежал от гнева православных верующих Западной Руси в Москву. Представив себя жертвой католиков, он исхлопотал себе у патриарха Филарета Суздальскую кафедру, но повел себя в новой епархии столь безобразно, что вскоре был при патриархе Иоасафе I извержен из сана и отправлен в ссылку.

В Белой Церкви патриарх Феофан совершил хиротонию игумена Чернчицкого монастыря Исаакия Борисковича во епископа Луцкого и Острожского. Затем в Животове - имении православного магната князя Стефана Четвертинского - Иерусалимский патриарх рукоположил Паисия Ипполитовича во епископа Холмского. На Пинскую кафедру Феофан назначил епископа Стагонского грека Авраамия. После совершения этих хиротоний патриарх Феофан, сопровождаемый казаками, направился к границе. Здесь произошло его прощание с православными русинами, в ходе которого он разрешил казаков от тяготившего их совесть греха - участия в походе королевича-католика Владислава на православную Москву. Феофан призвал православных твердо стоять в своей вере и еще раз возгласил анафему на епископов, уклонившихся в унию, и всех, клириков и мирян, которые находились в общении с ними. Патриарх свей грамотой утвердил право западно-русских епископов по причине гонений самостоятельно избирать себе митрополита и лишь затем испрашивать благословения на его поставление у Константинопольского патриарха.

Таким образом, православные обрели митрополита и шестерых епископов. Точнее - семерых, так как Феофан признал законным православным архиереем Львовского владыку Иеремию Тиссаровского и не стал поставлять другого епископа на эту кафедру. Тем самым была полностью восстановлена de jure каноническая структура Киевской митрополии в юрисдикции Константинопольского Патриархата. Это был огромный успех православных, что возбуждало жгучую ненависть и ярость униатов. Однако до реального восстановления полноценного канонического порядка во всех православных епархиях, расположенных на территории Речи Посполитой, было очень далеко. Прежде всего этому препятствовал отказ стоявших на стороне униатов властей признать законность Феофановых хиротоний и допустить поставленных им епископов в свои епархии. Лишь на Востоке, где польская власть была слаба и господствовало казачество, митрополит Киевский мог реально осуществлять свою юрисдикцию над своей митрополичьей областью.

На новохиротонисанных православных иерархов с особой яростью ополчился униатский митрополит Иосиф Вельямин-Рутский, которых видел в их поставлении большую угрозу унии. Глава униатской церкви перед лицом короля Сигизмунда III объявил Феофана самозванцем, не имеющим патриаршего сана, и турецким шпионом. На основании такого заявления поставленные Феофаном архиереи также объявлялись незаконными. Иосиф убедил короля издать в 1621 г. универсал, который объявлял преступниками православных епископов и всех тех, кто признавал их и помогал им. Указом Сигизмунда III они были поставлены вне закона. Было предписано подвергнуть аресту всех ставленников Феофана и их помощников. После публикации универсала яростные репрессии против православных охватили в дни Страстной седмицы 1621 г. Вильну, где Вельямин-Рутский особо злобствовал на сплотившего православных Полоцкого архиепископа Мелетия Смотрицкого. Защищаясь, Мелетий издал книгу "Verificatia nevinnosci" ("Оправдание невинности"), в которой доказывал необоснованность обвинений против патриарха Феофана и поставленной им иерархии Киевской митрополии. В ответ базилиане из Троицкого монастыря издали антиправославный трактат под названием "Sowita wina" ("Сугубая вина"). Вслед за этим Свято-Духовская православная и Троицкая униатская типография обменялись целым рядом новых литературных ударов, издав несколько книг, которые вновь оживили литературную полемику по вопросу об унии.

Положение иерархов, поставленных патриархом Феофаном, было весьма тягостным. Практически никто из них так и не смог утвердиться в своих кафедральных городах, где им угрожали репрессии со стороны королевской власти. Лишь один митрополит Иов мог беспрепятственно резидировать в своем кафедральном Киеве под защитой казачества и управлять отсюда делами своей гонимой паствы. Здесь же в Киеве или в окрестных монастырях собрались после отъезда патриарха Феофана почти все поставленные им иерархи.

К началу 1620-х гг. малороссийское казачество представляло собой уже весьма внушительную силу, с которой король был вынужден считаться, тем более, что начинались военные действия против турок, и казакам в предстоящей кампании отводилась очень важная роль. Реестровые казаки, понимая заинтересованность Сигизмунда III в их лояльности, через своего гетмана Петра Конашевича-Сагайдачного поставили перед королем вопрос о признании законными иерархами митрополита Иова Борецкого и других православных архиереев и о прекращении гонений на них. В канун войны король, разумеется, обещал исполнить все, но заявил, что вынужден отложить решение этого вопроса до времени, когда после войны соберется новый сейм.

Не дожидаясь легализации своего положения, митрополит Иов Борецкий, принялся энергично приводить в порядок дела Киевской митрополии. С этой целью в 1621 г. он созвал церковный собор, целью которого стало "советование о благочестии" (как говорилось в предисловии к правилам, принятым собором). Речь на соборе шла прежде всего о том, как в Речи Посполитой сохранить Православие во всей его догматической чистоте и оградить народ от преследований со стороны римо-католиков и униатов. На соборе также обсуждался вопрос о способах обеспечения беспрепятственного поставления православных иерархов в Западной Руси.

Киевский собор 1621 г. принял 24 правила. Они определяли, что духовенство впредь должно поставляться из числа наиболее достойных людей, жить благочестиво и целомудренно, ревностно исполняя свое служение. Правила предписывали клирикам постоянно заботиться о просвещении паствы и убеждать ее в том, что именно Православие является спасительной верой, тогда как католичество искажает истину Евангелия. Правила призывали к созданию апологетических трудов в защиту Православия, созданию новых типографий и школ. Православных иерархов правила обязывали неуклонно соблюдать принцип соборности и регулярно участвовать в работе соборов Киевской митрополии. Кроме того, в правилах особо отмечалась необходимость усиления связей с Православным Востоком, особенно - с Константинопольским Патриархатом и Афоном. Рекомендовалось отправлять туда на учение лучших православных юношей, а от греков призывать в Западную Русь деятелей, способных оказать помощь в противостоянии с латинянами и униатами. В частности, решено было просить вернуться в пределы Киевской митрополии афонских старцев Киприана и Иоанна Вишенского, русинов по происхождению. В том же 1621 г. митрополит Иов обратился к своей пастве с окружной грамотой, в которой вновь осуждалась уния, православные призывались к твердому стоянию за свою веру, а униаты - к возвращению в лоно Православной Церкви.

Активная защита Православия русинами Речи Посполитой и заинтересованность королевского правительства в помощи казаков привели в итоге к некоторому смягчению позиции Сигизмунда III, прежде непреклонного в своей решимости полностью уничтожить православную веру в пределах Польского королевства. Некоторое потепление в отношении властей к Православной Церкви было отражено в решениях Генерального сейма 1623 г., на котором православные добились отмены ряда дискриминационных актов и обещания королевской администрации прекратить гонения. И хотя на деле никакого признания православной иерархии со стороны властей в реальности так и не последовало, же сеймовое постановление обещало установить религиозный мир в Речи Посполитой: "Успокоение людей, в греческой вере разделенных, отлагаем по множеству дел Речи Посполитой на предбудущий сейм, а ныне обещаем тишину для обеих сторон, как духовным, так и светским лицам, какого бы звания и состояния они ни были, и кассуем все процессы, задворный и комиссарские декреты, баниции, секвестры и всякие по делам веры тяжбы и распри, какие бы с обеих сторон ни оказались".

Однако хотя уступки, сделанные сеймом православным, были ничтожны, униаты пришли в негодование от того, что было постановлено и видели в сеймовых решениях покушение на свое исключительное положение в Речи Посполитой. В конечном счете это вылилось в новые враждебные православным действия. Наиболее острый конфликт возник в Полоцкой епархии, где униатскую архиерейскую кафедру занимал фанатичный приверженец унии, воспитанник базилиан виленского Троицкого монастыря Иосафат Кунцевич. Став униатским архиепископом Полоцким и Витебским, Кунцевич первоначально скрывал от своей паствы свои истинные убеждения. Многие считали его православным. Но униатство Кунцевича окончательно прояснилось после приезда в Киев патриарха Иерусалимского Феофана. Верующие Полоцкой епархии надеялись, что Иосафат поедет к Феофану и засвидетельствует свое Православие. Вместо этого Полоцкий владыка в 1621 г. официально объявил о своем единстве с Римским престолом. После этого Феофан поставил на православную Полоцкую кафедру Мелетия Смотрицкого. Большинство русинов признали своим архиереем его, а не Кунцевича. Тогда взбешенный Иосафат развязал в своей епархии неслыханные по силе гонения на православных.

К лету 1621 г. Кунцевич отобрал все храмы и монастыри у православных Полоцка, Витебска и большинства других городов и селений своей епархии. Неистовства Кунцевича были столь велики, что даже канцлер Литовский римо-католик Лев Сапега осуждал его в своих посланиях за жестокость и пытался усмирить его буйства в Полоцкой епархии. Когда же усилия канцлера не возымели успеха, Сапега обратился к униатскому митрополиту Иосифу Велямин-Рутскому, прося его держать Кунцевича "на вожжах", но Иосафата это нисколько не вразумило. Укрепленный и поощренный грамотой папы Григория XV фанатик-униат продолжал неистовствовать в Полоцкой земле. После сейма 1623 г. озлобленный на православных еще более Кунцевич уже не только не допускал их в церкви, но даже воспретил совершать богослужения по домам. Когда православные стали собираться для богослужения в шалашах за городом, Кунцевич и его приспешники уничтожили эти времянки. Православные священники и наиболее активные миряне по приказу униатского архиерея были арестованы, многие были изгнаны за пределы Полоцкой епархии. Православные пытались предложить Кунцевичу огромную сумму денег, чтобы он оставил их в покое, но движимый фанатизмом униатский архиерей заявил, что не примет золота, ибо ему дороже спасение душ через "святую унию".

Своими действиями Кунцевич настроил против себя множество народа - люди уже не в силах были выносить его издевательств. Иосафат же как будто намеренно искал смерти, все более возбуждая против себя ненависть гонимых им православных белорусов. Чаша народного возмущения была переполнена, и на Кунцевича начались покушения, впрочем, первоначально неудачные. Наконец, в октябре 1623 г. Иосафат прибыл в Витебск, где прежде им были учинены невероятные жестокости против православных. Сам Кунцевич заявил, что приехал в Витебск, чтобы принять мученическую смерть "за святую унию". Тем не менее, народ из последних сил удерживался от того, чтобы воздать униату за его жестокость. Иосафат по сути сам спровоцировал взрыв народного гнева тем, что велел арестовать православного священника Илию, совершавшего богослужения в шалаше за городом. Этого православные уже не стерпели. Раздался звон набатного колокола, призвавший жителей Витебска положить конец бесчинствам униатского архиерея. Толпа ворвалась в дом Кунцевича, и архиепископ был убит. Его тело долго влачили по всему городу, а затем бросили в Двину.

Бесспорно, убийство, совершенное доведенными до отчаяния православными жителями Витебска, было преступлением и тяжким грехом, за которым незамедлительно последовало воздаяние: наметившееся было потепление в отношении польских властей к Православной Церкви сменилось новыми гонениями и репрессиями. Жители Витебска были жестоко наказаны, а униаты получили в лице Иосафата Кунцевича "мученика" за дело унии, который мгновенно стал использоваться ими в целях пропаганды униатства и дискредитации Православия.

Расправа над Витебском и его жителями была жестокой. Папа Урбан VIII прямо призвал короля Сигизмунда покарать виновных в смерти Кунцевича. 19 человек, признанных виновными в гибели униатского архиерея, были казнены через отсечение головы (в их числе бургомистры: два витебских и один полоцкий). Около ста человек, бежавших из Витебска до прибытия туда карательного отряда, были приговорены к смертной казни заочно. Город Витебск был лишен Магдебургского права самоуправления, и даже городская ратуша в нем была разрушена. Папа Римский потребовал от короля отменить все прежние сеймовые акты, направленные на смягчение положения православных. Мелетий Смотрицкий, которому после смерти Кунцевича угрожала расправа, бежал в Киев, а оттуда отправился на Ближний Восток.

Жестокое наказание православных жителей Витебска так вдохновило униатов, что они повсеместно перешли в новое наступление на Православную Церковь. Даже в Киеве греко-католики весьма осмелели, тем более, что после кончины гетмана Сагайдачного в 1622 г. позиции казачества ослабели, и это также вселяло в униатов уверенность в своей безнаказанности. В конце 1623 г. киевский войт униат Федор Ходыка и его присные опечатали в Киеве некоторые православные храмы. Митрополит Иов сообщил об этом в Запорожскую Сечь, откуда гетман Калинник Андреев незамедлительно прислал отряд казаков на помощь православным единоверцам. Казаки, прибывшие в Киев в начале 1625 г. вновь распечатали церкви, заточили Ходыку и его помощников, а униатскому попу Ивану, который, как выяснилось, руководил акцией по закрытию православных храмов, запорожцы отрубили голову.

Новый натиск католиков удалось погасить. Но надежды на легализацию Православной Церкви в Речи Посполитой, которые в православных вселил было сейм 1623 г., увы, полностью исчезли. Оказавшись в угрожающем положении, митрополит Иов и православные епископы решают искать помощи в Москве. Еще ранее Иов Борецкий и другие малороссийские иерархи обращались в Москву за милостыней, откуда неоднократно получали щедрые подарки от царя Михаила Феодоровича Романова и патриарха Московского и всея Руси Филарета. В 1624 г. в Москву прибыл с письмами от митрополита Иова к царю и патриарху епископ Луцкий Исаакий Борискович. Однако на сей раз он привез государю не только просьбу о материальной помощи, но и предложение принять Малороссию в свое подданство, дабы охранить православных от гонений со стороны католиков. Исаакия вновь щедро одарили дорогими подарками и выделили ему "милостыню" для Киевской митрополии, но принять его предложение не могли: Москва была еще слишком слаба после недавно пережитой смуты, чтобы затевать с Польшей новую войну. Истощенной России это было пока что не по силам.

В обстановке вновь возникшей острой конфронтации некоторые представители как православных, так и униатов, стали искать пути к достижению взаимного примирения и согласия. Некоторые униаты не могли не сознавать, что уния обманула их ожидания, так и не уравняв их в правах с римо-католиками, но став орудием латинизации. На Рим и Варшаву роптали даже униатские епископы, не получившие обещанных привилегий и ощущавшие себя католиками второго сорта. В то же время и некоторые православные деятели готовы были пойти на определенный компромисс с униатами, дабы положить конец насилию и гонениям, нормализовать церковную жизнь. Это дало основание для переговоров между обеими сторонами, которые имели место в 1620-х гг., но так и не принесли никаких результатов, что было целиком закономерно: униаты не могли отказаться от идеи подчинения папскому Риму, чего не принимали православные, а последние, в свою очередь, не могли не сознавать, что уния рано или поздно трансформируется в чистое латинство. Все переговоры, таким образом, были изначально обречены на провал.

К сожалению, некоторые из числа тех православных, кто был наиболее склонен к компромиссу с греко-католиками, зашли слишком далеко, идя по этому пути. Так, не выдержав гонений и испытаний, в конце концов совратился в унию ректор Киево-братской школы Кассиан Сакович, которого католики соблазнили саном архимандрита и передачей под его управление богатых монастырей города Дубно. Позднее Сакович, ставший из защитника Православия его яростным врагом и написавший множество антиправославных трактатов, эволюционировал еще далее и стал римо-католиком. Парадоксально, но в конце жизни Сакович вновь порицал униатство, но теперь уже с позиции воинствующего латинянина.

В унию уклонился и другой талантливый духовный писатель Западной Руси - Кирилл Транквиллион-Ставровецкий. Главной причиной его перехода в унию стала острая критика, которой православные собратья подвергли его богословские труды - "Зерцало богословия" и "Учительное Евангелие". Кирилл за свою измену был удостоен королем Сигизмундом сана архимандрита Черниговского. Однако к чести его следует заметить, что несмотря на свой переход в униатство Транквиллион-Ставровецкий не запятнал себя, в отличие от Саковича, никакими нападками на православных .

Еще одной тяжелой потерей стал для православных переход в стан униатов знаменитого Мелетия Смотрицкого. На решение Полоцкого владыки уйти в унию сильно повлияло знакомство с Православным Востоком, где Мелетий увидел безрадостную картину упадка древних Патриархатов под турецким игом. Кроме того, бывший в ту пору патриархом Константинопольским Кирилл Лукарис сильно тяготел в своих богословских воззрениях к кальвинизму, что не могло понравиться Мелетию, воспитанному на латинской богословской традиции иезуитской школы. Сказалось и то романтическое настроение, которое было характерно для Мелетия в связи с попытками переговоров о примирении между православными и униатами. В итоге совокупность всех этих факторов, сильно осложненная желанием владеть богатым Дерманским монастырем, определила в конечном счете переход Мелетия в унию. Принявший его Велямин-Рутский вполне по-иезуитски согласился до поры до времени не разглашать тайны измены Смотрицкого.

Мелетий не только предал Православие сам, но и втянул в бесплодные переговоры с униатами митрополита Иова Борецкого и Петра Могилу, молдавского воеводича, ставшего в 1627 г. архимандритом Киево-Печерской Лавры. Тем самым Смотрицкий бросил на них тень и вызвал подозрения в их адрес со стороны наиболее непримиримых к униатам православных верующих. В частности, епископ Исаия Копинский обрушился в своих посланиях на митрополита Иова, своего старого друга, порицая его за сношения с изменником Смотрицким, а через него - с Велямин-Рутским.

В 1628 г. Мелетий принял участие в соборе православных архиереев, который собрался в Гродске на Волыни. Смотрицкий утверждал, что между католицизмом и Православием по сути нет никакого противоречия в догматике, а существующие различия не являются принципиальными и не противоречат Истине Евангелия. Мелетию своими софизмами удалось на время убедить митрополита Иова и других в том, что возможно соединиться с униатами, не повредив при этом сути православного вероучения. Мелетию Смотрицкому было поручено разработать проект такого соединения. В результате он написал трактат "Апология", которым всячески восхвалялась уния. Одновременно в книге Мелетия содержались яростные нападки на Константинопольскую Церковь и греков вообще, как уклонившихся в кальвинизм. "Апология" фактически объявляла католическую церковь единственно сохранившей истинную веру и призывала православных соединиться с Римом. Мелетий наконец-то своим творением сорвал с себя маску православного и предстал в своем подлинном обличье католика. Вскоре он опубликовал свою "Апологию", и его настоящие убеждения перестали был тайной.

Митрополит Иов собрал в Киеве собор, который должен был обсудить проект Мелетия, но после выхода в свет "Апологии" собор был вынужден заняться разбором высказанных в ней убеждений Смотрицкого. В результате "Апология" была осуждена как неправославное изложение веры. Книгу было предписано сжечь, а Мелетию преложено отречься от высказанных в ней католических взглядов. В ответ на "Апологию" Смотрицкого протопоп Андрей Мужиловский написал книгу "Антидот", изобличающую униатские воззрения Полоцкого архиепископа. Однако Мелетий так и не покаялся, но стал открыто исповедывать униатство и призывать к тому же других. Он даже обратился ко всем русинам, призвав их в своей книге "Паренесис к русскому народу" ("Увещание…") принять унию. Смотрицкий скончался в 1633 г. в лоне униатской церкви. Интересно отметить, что объявивший самозванцем патриарха Феофана и не признававший законности поставленных им православных епископов униатский митрополит Иосиф Велямин-Рутский принял Мелетия в сущем сане как епископа и не перерукополагал его.

Православные сожалели о потере: Мелетий действительно был ученейшим мужем и талантливым писателем, хотя и нестойким в своих взглядах. Однако горечь его измены не привела к тому, что его полезное для Православия наследие было отвергнуто. В частности, еще долго как в Западной, так и в Московской Руси переиздавали составленную им Грамматику церковно-славянского языка, которая оставалась незаменимым учебником русских духовных школ вплоть до XIX века.

Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2022 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет