Мои посмертные приключения: Глава 6

Вознесенская Ю. Н. 3 декабря 2011
1780


Шел шестой день моего пребывания в Долине. Время моих райских каникул подходило к концу, оставался один-единственный последний денек. С утра у меня было тревож­но на душе. Алеша отменил свои занятия, чтобы провести этот день со мной.

—  Чем вы собираетесь заниматься? — спросил Дед.

— Просто погуляем, я думаю, — ответил Алеша.

— Мне передали, что Аннушку хочет ви­деть Ольга. Аня, хочешь познакомиться с первой христианкой в нашем роду? Это твоя прапрапра-очень-много-раз-прабабушка, она живет неподалеку.

— Она старая?

— Здесь нет старых. Ей тридцать три года, как и всем.

— Я хотела спросить, давно ли она здесь живет?

— Больше двух тысяч лет.

— А мне говорили, что со временем души уходят в такие глубины Божиего Царства, о которых я даже слышать недостойна.

— Она осталась здесь, на краю Рая, и на это есть особая причина. Возможно, она тебе об этом расскажет. Я подозреваю, что за этим она и зовет тебя к себе. Летите, милые!

И мы полетели с визитом к моей не-знаю-сколько-раз-пра-бабушке. По дороге Алеша сказал, что место, где она живет, называется Хрустальной долиной. Чтобы попасть в нее, надо было пролететь над хребтом с вечны­ми снегами и пересечь несколько долин.

Когда мы стали снижаться над Хрусталь­ной долиной, я ахнула от изумления. Вся до­лина сверкала и искрилась на солнце, и этот блеск был бы нестерпим, если бы не смягчал­ся мельчайшей водяной пылью, растворен­ной в прохладном воздухе. В этом перламут­ровом тумане дно долины сверху не просмат­ривалось, были лишь видны многочисленные водопады и водопадики, некоторые не круп­нее нитки хрустальных бус; они падали с зе­леных многоступенчатых утесов, поросших кустами и папоротниками, и разбегались по­низу бесчисленными ручьями и ручейками.

Мы опустились на берег горного потока, бегущего посреди долины, и я увидела, что вся она от горных склонов и до водных заво­дей переполнена цветами. Но какими цвета­ми! Ни на Земле, ни в Раю я не встречала ничего подобного. Если бы эти цветы не рос­ли из земли, я бы подумала, что они сделаны из хрусталя — они были прозрачными!

Я бросилась к ближайшему кусту боль­ших колокольчиков и опустилась перед ним на колени. Я их благоговейно разглядывала, лаская их кончиками пальцев. Их нежные колокольцы были как бы тронуты тончай­шей радужной кистью по краям и прожилоч­кам; сквозь стенки колокольчиков были видны серебристые тычинки и даже мои паль­цы, трогавшие цветы.

Другое чудо было уже не для глаза, а для уха — колокольчики эти нежно звенели при малейшем дуновении ветерка. Приглядев­шись, я поняла природу этого звона: шари­ки тычинок висели на тоненьких нитях и, вздрагивая, тычинки ударялись о стенки цветка изнутри, издавая едва слышный звон.

— Аннушка, нас ждут! — Алеша тронул меня за плечо. Я с трудом оторвалась от со­зерцания хрустального дива, поднялась с колен и оглянулась.

Неподалеку от берега стоял небольшой бревенчатый дом, почти хижина, под тол­стой и лохматой камышовой крышей, нахло-бученной почти по самые окошки; на греб­не крыши длинной куртинкой росли ирисы, прозрачные, с дымчатым лиловым оттен­ком, простенький дом был как бы увенчан аметистовой короной.

На пороге хижины стояла белокурая кра­савица в белом платье, отделанном широкой каймой голубых и сиреневых тонов, с тон­ким серебряным обручем на распущенных волосах. Я догадалась, что это и есть Ольга.

— Так значит, ты — мой самый последний потомок с Земли? Спасибо, Алеша, что ис­полнил мою просьбу и привел ее. Проходи­те в дом!

В хижине была всего одна комната. Один ее угол занимал грубо сложенный очаг из дикого камня, в другом стоял деревянный ткацкий станок, с виду очень древний, на нем была натянута пестрая ткань. Перед двумя маленькими окошками размещался большой дубовый стол, а возле него, с одной и с дру­гой стороны, две широкие лавки. Еще одна такая же лавка под стеной напротив была покрыта домотканым покрывалом, и на ней лежали тяжелые старинные книги и стояли глиняные и медные сосуды, а по стене над лавкой была протянута веревка с пучками сухих трав.

Ольга поставила на стол кувшин молока и кружки, на круглую резную доску выложи­ла нарезанный толстыми ломтями хлеб, от которого шел аппетитный теплый запах, поставила плошку с кусками медовых сотов.

— Угощайтесь, милые гости, дорогие правнуки!

Алеша прочитал молитву и благословил трапезу. Мы молча пили молоко и ели хлеб с медом, поглядывая на Ольгу, а она задумчи­во разглядывала нас, сидя напротив со сло­женными на коленях руками.

— Спаси Господи, прабушка! — по-райски поблагодарил ее Алеша, когда мы наелись. Мне понравилось, что вместо того, чтобы повторять, как вороненок: «Пра... пра... пра...», — он и «прабабушку» сократил до «прабушки».

После трапезы Ольга показывала нам свою долину и рассказывала о хрустальных цветах, которые сама сочиняла и выращи­вала:

— Расти они могут только при изобилии влаги в воздухе, под прямыми солнечными лучами они сразу же вянут и засыхают. Прав­да, они, и высохнув, не теряют красоты и про­зрачности, но становятся очень хрупкими; иногда их берут у меня для украшения церк­вей к праздникам. А в основном это цветы для украшения водопадов и горных потоков.

У самой воды стояла каменная скамья, поросшая мхом и лишайником. Прабушка пригласила нас присесть:

— Я хочу поведать Анне свою историю. Да и ты, Алеша, послушай, я и тебе никогда ее не рассказывала.

Родилась я и выросла на балтийском берегу за много лет до того, как в далекой Иудее родился наш Спаситель. Моим мужем стал знаменитый воин-варяг, ходивший на добычу по многим водам. Сейчас мы его славный промысел назовем попросту морским разбо-ем, а в те времена о его подвигах слагали саги. Погиб он рано, но пал не в морском сраже­нии, а от руки подосланного завистником-соседом подлого убийцы. У нас уже был ма­ленький сын, но он не мог удержать меня: я поцеловала ребенка, передала его матери и бросилась с высокой скалы в море, всего на несколько часов отстав от любимого мужа на пути в загробный мир.

Я слушала свою прародительницу очень недоверчиво: неужели в Раю находят приют безумцы и сохраняют тут свое безумие? Ну ладно, о варяжских наших корнях спорить не приходится, светлые волосы и голубые глаза, доминирующие у нас в роду, даже под­тверждают варяжскую теорию в отдельно взятой семье. Но в общем получалась явная несуразица. Как ни мало я была образована в христианстве, но одно мне было ясно: Оль­га, а точнее, Хельга, была язычницей, роди­лась до Христа да еще покончила с собой, — она не могла оказаться в Раю!

Моя прародительница между тем про­должала:

— Больше ста лет мы с моим мужем бро­дили в адском сумраке, держась за руки, — мы и там продолжали любить друг друга. Он ду­мал, что попал в ад только потому, что погиб не в бою, а от удара ножом в спину: если бы он пал в сражении, как подобает варягу, он пировал бы в небесных чертогах Валгаллы с доблестными воинами, павшими в битвах, а не шатался в долинах скорби.

В аду мы увидели своих богов, чьим изоб­ражениям поклонялись при жизни. Вы до­гадываетесь, что это были бесы. Мы умерли молодыми, мы любили красоту, а потому не захотели признать своими богами гнусных и злобных тварей, хотя и находились в пол­ной их власти. Муж мой даже пытался с ними сражаться, как это делали герои саг, но, став бедной тенью, он потерял свою силу, хотя и не утратил мужества. В наказа­ние за бунт нас швырнули в непроглядную тьму черного адского огня, и мы там долго страдали и мучились, но по-прежнему не расставались.

Так, в страшных муках прошли долгие, долгие годы. Но однажды тьма преисподней рассеялась: явился Иоанн Креститель и на­чал проповедовать Христа.10 Он был ограж­ден Божией Благодатью, и бесы не осмели­вались к нему приблизиться и помешать. Он говорил, что Христос-Спаситель скоро спу­стится в ад и спасет всех, кто в Него уверует и пойдет за Ним. Но для этого надо заранее покаяться в грехах и креститься. Он объяс­нил, что такое грех и почему он неугоден Богу, а покончившим с собой грозно объя­вил, что самоубийство — вовсе не подвиг му­жества, а преступление против Бога. Многие ему поверили и обрели надежду на спасение, в том числе и я. Мы горько каялись в своих грехах и получили от Иоанна Крестителя их отпущение. Потом он крестил нас, и наши слезы были вместо воды.

А мой бедный муж все стенал о недоступ­ной Валгалле и никак не мог справиться со своим отчаянием. Но друг с другом мы не расставались.

И вот пришло назначенное Творцом вре­мя, и в ад спустился Спаситель.11 Он разог­нал бесов, как мошкару, и благословил всех крестившихся и даже тех, кто креститься не успел, но уверовал, увидев Его. Однако неко­торые души упрямо отворачивались от Хри­ста, и в том числе мой муж.

Спаситель повел всех нас к выходу из ада: и какой же это был длинный хоровод теней! Мы шли и шли, тьма отступала, и наконец впереди показались первые лучи солнца. Я тянула мужа за собой, но он вырвал свою руку из моей руки и остался в аду: он не мог сми­риться с тем, что его, прославленного вои­теля, хочет спасти женщина, пусть даже лю­бимая жена. И мы расстались, и с тех пор прошло почти две тысячи лет.

Попав в Рай, я спросила у Христа Спаси­теля, может ли еще спастись мой муж? Он велел мне ждать последнего Суда и надеять­ся. И тогда я просила Господа позволить мне ждать моего мужа на самой границе Рая, что­бы он, если будет помилован и придет сюда,

не прошел мимо меня, чтобы не потерялись мы еще раз. И Господь благословил меня ждать его здесь, в этой долине. Вот я и жду.

Мы были первыми насельниками Рая после изгнания Адама. Рай был прекрасен, но похож на запущенный сад. Я была рада, что здесь можно трудиться — хранить и возделы­вать Рай, как повелел нам Господь. В работе и молитве века шли за веками, а я все ждала, вдруг сегодня случится чудо, и мой Олаф спу­стится в Хрустальную долину и позовет меня: «Встречай меня, моя Хельга! Я вернулся, и я устал. Сними с меня сапоги!» — как он всегда говорил, возвращаясь из набега.

Прошла первая тысяча лет моего пребы­вания здесь, и с Земли стали приходить наши первые потомки-христиане. Они уже были русскими. Все они были достойными людь­ми, и до сих пор никому из нашего рода не приходилось уходить в глубины ада: они по­сещали его, но только чтобы видеть, каких бед им удалось избежать, и они не встреча­ли моего Олафа. Видно, он находится в та­ких глубинах, куда доступ им был закрыт.

И вот теперь, через две тысячи лет, я уз­нала, что появилась ты, и тебе предстоит отправиться отсюда в преисподнюю. Я по­сетила Долину учеников, но не застала тебя: ты куда-то улетала. Я попросила своего по­томка, а твоего дедушку, чтобы он передал тебе, что я хочу с тобой встретиться. Ты до­гадываешься, зачем?

Это было жестоко — напоминать мне об аде и давать туда поручения с оказией. Но я решила, что это в характере варягов и мне тоже следует проявить мужество и верность кровным узам.

—  Да, я понимаю, почему ты выбрала меня. Скажи мне, как я смогу узнать твоего мужа и что мне сказать ему, если я встречу его?

— Скажи ему, что я его люблю так же, как любила на Земле и в аду. Скажи ему, что мы непременно встретимся, хотя бы на Страш­ном суде. Еще скажи, пусть он верит, что муж и жена одно целое, и не может одна полови­на целого забыть другую половину.

А узнать его будет нетрудно: у него нет правого глаза, зато уцелевший глаз синее неба; на левой руке не хватает двух пальцев, мизинца и безымянного, волосы и борода косматые и рыжие, а нос перебит в двух мес­тах. Две тысячи лет назад он все еще был одет в красный плащ с длинной прорехой на спи­не от удара ножом. Зовут его Олаф Краснобородый. Увидишь — узнаешь сразу, он один такой!

Сказав все, что хотела, Ольга поднялась.

— Хочешь, — сказала она, — я покажу тебе цветок, который я приготовила в подарок Всецарице? Может, ты поможешь мне его закончить.

— Да что я умею! Я в жизни ничего пут­ного не сотворила, вся она ушла, как теперь выяснилось, на пустословие и пустоделание, я даже любить не научилась... —  кто это — Всецарица?

— Что за странный ребенок появился к концу нашего рода, не знает небесного чина Божией Матери!

— Ну, так бы и сказали: Божию Матерь я, конечно, знаю, но без чинов.

Подарком оказался цветок, растущий в горшке из розоватого кварца, чем-то похо­жий на земной ландыш, но с более крупны­ми цветами, прозрачными и слегка перламут­ровыми — не белизна, а только тень белиз­ны. Его изогнутый стебель чуть покачивал­ся, бубенчики звенели.

— Как тебе нравится запах? — спросила Ольга, и в ее голосе прозвучала озабочен­ность.

Аромат цветка был упоительно тонок, запах земных ландышей свежим майским утром в сравнении с ним показался бы гру­бой парфюмерией.

— Ну, как по-твоему?

— По-моему, это само совершенство!

— Твой цветок прекрасен, прабушка! — поддержал меня Алеша. Ольга вздохнула:

— Ну что ж... Хотите полететь со мной во владения Царицы Небесной, чтобы вручить Ей подарок?

— Прабушка! — воскликнула я. — Да разве меня туда пустят? Я недостойная, я — отвер­женная...

— Царица Небесная пока еще никого не отвергала. Летим! Для этого цветка я боль­ше ничего не могу сделать.

Ольга подняла розовый горшок со своим даром, легко поднялась в воздух и полетела в сторону выхода из Хрустальной долины, а мы с Алешей — за ней.

После довольно продолжительного по­лета мы оказались над огромным парком и опустились на поляну среди деревьев, высо­ких и цветущих. Я сразу заметила, что здесь преобладают белые и голубые цветы. Ольга сказала, что это любимые цвета Богородицы.

По белым дорожкам парка в разных на­правлениях двигались ангелы и люди. Мы пошли по одной из аллей, потом за поворо­том перед нами появился великолепный дво­рец из мраморного кружева. Такой же кру­жевной была ограда вокруг дворца и распах­нутые настежь высокие ворота.

Я не заметила, откуда и как это пришло, но по мере приближения к дворцу Всецарицы меня начало охватывать и наполнять не­понятное чувство любви и печали, какой-то пронзительной тоски по чему-то неведомо прекрасному и дорогому. Я остановилась, потому что идти дальше не было никакой возможности: еще немного, еще несколько шагов, — и все мое существо разорвалось бы и растаяло от этого непонятного чувства. Вспомнилось вдруг снегурочкино «Люблю или таю...» Но это был только слабый намек на происходившее со мной. Я прижала обе руки к груди и опустилась на колени. « — Что с тобой, дитя мое? — воскликнула Ольга.

— Ты что, Аннушка? — Алеша обнял меня, стараясь поднять с колен.

— Я не могу идти дальше, мне так больно вот здесь! — я схватила Алешину руку и при­жала ее к груди. Прабушка тоже склонилась ко мне, не выпуская из рук своего цветка. Чу­десное растение качнулось, цветы испуганно тренькнули и вдруг отчетливо прозвенели короткую печальную мелодию. Облачко но­вого аромата выплеснулось из дрогнувших бубенцов и окутало наши склоненные друг к другу головы — мою, Алешину и прабушкину.

— Вот оно! — воскликнула Ольга. — Вот то, чего недоставало благоуханию моего цветка! Вы слышите этот новый оттенок?

— В нем появилась легкая горечь, — ска­зал Алеша. — Но любви все равно больше, хотя теперь это печальная любовь.

— Это то, что я искала, не не умела пра­вильно назвать. Вот теперь мой подарок пол­ностью готов: этот цветок будет говорить о любви Богородицы к людям.

— Это ведь чуть-чуть и мой подарок, прабабушка? — умоляюще спросила я. — Я теперь знаю, что люблю Божию Матерь, и мне так хочется, чтобы и Она об этом узнала!

— Я скажу это Ей. Ты идешь со мной? — Я покачала головой:

— Я не решусь идти во дворец. Простим­ся здесь, милая прабушка, нам с братом пора возвращаться. Я тебя люблю и не забуду твое поручение!

— Я тоже люблю тебя, Анна, и буду мо­литься о тебе. — Тут мы и расстались: Ольга пошла прямо в белые ворота, а мы с Алешей полетели назад, в свою Долину.

Нас уже ждала вся семья и мой Ангел. Увидев меня, он сказал Деду:

— Напрасно ты отпустил Анну без меня. Я так не хотел, чтобы она сегодня печали­лась!

— Думаю, что знакомство это было необ­ходимо, — сказал Дед. — Расскажи, Алеша, как прошла встреча с Ольгой?

Когда Алеша рассказал все, и про цветок для Божией Матери тоже, Ангел и Дед, а за ними и все остальные чему-то обрадовались и повеселели. Катя с Ниной принесли оче­редной пирог со вкуснейшим вареньем не­известного происхождения, Дед достал бо­калы и вино, и больше мы в этот вечер не грустили.

А на следующее утро я со всеми проща­лась. Я плакала, ведь расставались мы до са­мого Страшного Суда. Прощай, прощай, пре­красная Долина, прощайте, все мои родные! Только Ангел мой Хранитель взялся про­водить меня в страшный неизвестный путь. Он подхватил меня, и мы поднялись над де­довой церковью, над крышей нашего мило­го дома, сделали прощальный круг над озером и Долиной и начали подниматься все выше и выше. Потом мы повернули круто на Запад и вошли в густые облака. Ангел покачивал меня на руках и тихо напевал какую-то мо­литву, а я плакала, прижавшись к его плечу.



Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2022 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет