Мои посмертные приключения: Глава 9

Вознесенская Ю. Н. 3 декабря 2011
1919


Я очнулась, но не открывала глаз. Поза­ди шумело море: выходит, либо мне удалось самой выбраться, но я этого не помню, либо меня выбросило штормом на прибрежный песок уже без сознания. Над моей головой кричали какие-то птицы. «Чайки...» — вспом­нила я и открыла глаза.

Перед моими глазами маленький паучок карабкался вверх по сухой травинке.

— Будем жить дальше? — спросила я его. Полежала еще немного и поднялась.

Справа и слева от меня простирался ши­рокий песчаный пляж, а за спиной возвышалась дюна, поросшая кустарником и приземистыми соснами. Небо было серо-голубым, солнце скрывалось за дымкой, но я ощущала на лице его тепло.

А где же мое чудище лопоухое? Я вскочи­ла на ноги и огляделась. Нигде ни души. Я по­шла вдоль берега, крича: «Лопоухий, ты где? Отзовись!» Прошла в одну сторону, потом в другую. На берегу шторм оставил гряду му­сора, в ней виднелись и крупные предметы: обломки деревьев, облепленные водоросля­ми кусты, дохлые рыбы. Но ничего, что бы хоть издали напоминало моего друга.

Я прошла по кромке воды, вглядываясь в ямы между камнями, о которые разбива­лись все еще мутные после шторма волны. Ничего похожего на человеческую фигуру я не увидела. Неужели он утонул, и его штор­мом унесло в открытое море?

Я взошла на дюну, но и с нее никого не увидела на пустынном берегу. Еще какое-то время я бродила по ней, зовя его и плача от жалости. Мой единственный друг, с которым мы прошли через такие испытания. Такой глупенький, беспомощный и верный. Где же ты, Лопоухенький?

В сосновом лесу я обнаружила узкую тро­пинку и пошла по ней. Через некоторое вре­мя она вывела меня на шоссе. По нему в обе стороны мчались автомобили, а сбоку шла пешеходная дорожка, обсаженная олеандро­выми кустами, сероватыми от пыли. Пыль или не пыль, но это были настоящие живые цветы, белые и розовые. Между кустами сто­яли каменные скамьи. Я села на одну из них, откинулась на спинку и закрыла глаза. Пахло олеандрами и бензином, разогретым ас­фальтом и морем. Как тут хорошо! И как смел он погибнуть возле такого берега?

—  Простите, вам, кажется, плохо? Я не могу вам чем-нибудь помочь?

Я открыла глаза. Возле меня, участливо склонившись ко мне, стоял загорелый моло­дой человек в джинсах и белой майке.

—  Можете, наверно. У меня во время шторма утонул друг. Здесь есть полиция, что­бы сообщить о нем и попросить, чтобы за­нялись его поисками?

— Кажется, я видел вывеску полиции не­подалеку. Если позволите, я провожу вас.

— Буду очень благодарна. Я ведь нездеш­няя.

Мы пошли по пешеходной дорожке и вскоре вышли к нарядным виллам за чугун­ными и каменными оградами. Возле них рос­ли пальмы, опунции и юкки, бугенвиллеи и гибискусы и множество роз. Все в цвету, но немножко пыльные.

— Вы издалека приехали в наш город? — спросил незнакомец.

— Из-за моря.

— Самолетом или пароходом?

— Кажется, мы плыли по морю. Но точ­но я сказать не могу, в суматохе как-то забы­лось, знаете ли...

— Это бывает. Вы приехали сюда с дру­гом и сразу пошли купаться в незнакомом месте, да еще в шторм?

— Я думаю, это была его идея. Он такой романтичный...

— Это был ваш близкий друг?

— Единственный друг. И вот он утонул... Это так печально.

— А у меня в этом городе совсем нет дру­зей.

— Вы давно здесь живете?

— Сколько себя помню, столько и живу.

Так, беседуя, мы дошли до широкой ули­цы с многоэтажными домами и большими магазинами. Навстречу и мимо нас шли на­рядно одетые люди, беспечные и нетороп­ливые. У многих в руках были пляжные сум­ки, зонтики и свернутые в трубку тростни­ковые подстилки, — типичная курортная публика.

Уже было позднее утро, и солнце, вышед­шее из дымки облаков, стало разогревать воз­дух. В такое утро надо выходить из дома в свет­лом платье и соломенной шляпе. Мы как раз проходили мимо магазина одежды с манекенами и зеркалами в витрине. Незаметно для спутника я скосила глаза на свое отражение и успокоилась: я была одета соответствующим образом. На мне было простое белое платье, очень открытое и вместе с тем скромное и элегантное, и шляпа из соломки с широкими полями вполне к нему подходила. Я опустила глаза и похвалила себя за то, что выбрала для этой погоды очень открытые босоножки.

—  Вы никуда не спешите? Может быть, мы выпьем по чашечке кофе?

— С удовольствием. Кажется, я не успела это сделать дома, торопясь по делам.

— Вы их уже закончили?

—  Я их решила отложить. В сущности, они не такие уж важные.

— Давайте присядем! — сказал он.

Мы как раз поравнялись со столиками, стоящими на тротуаре перед маленьким кафе. Мы сели, и он решил продолжить зна­комство.

— Как вас зовут?

Стоит ли называть свое имя? А впрочем, какое это имеет значение...

— Жанна. А вас как зовут? - Джордж.

Никогда не встречала никого с таким именем.

— Двойной эспрессо? — спросил Джордж.

— Да, как всегда.

Себе он заказал большую кружку просто­го кофе.

Мы сидели, пили кофе и глядели на море, видневшееся в просвете между домами на противоположной стороне улицы.

Я допила свой кофе и решила, что было бы неплохо пройтись по набережной. Поста­вила на столик пустую чашку, встала и пошла через дорогу.

На одном из домов я увидела вывеску «По­лиция». Почему-то мне на одно мгновение по­казалось, что у меня есть какое-то дело в этом учреждении, но поскольку сразу не вспомни­лось, какое именно, я решила, что, скорее все­го, это какие-нибудь пустяки и не стоит тра­тить на них такое спокойное утро. Я прошла мимо полиции и скоро вышла на набережную.

На пляже уже было полно загорающих. Кто-то купался в море, молодежь занималась серфингом или играла в мяч, но еще больше людей просто прогуливалось по набережной.

Шелестели на ветру серо-зеленые призе­мистые пальмы с бочкообразными волосаты­ми стволами. В пестрых киосках торговали мороженым, напитками, сувенирами и раз­ной пляжной мелочью.

Я подошла к барьеру, отделявшему набе­режную от пляжа, облокотилась на него и ста­ла смотреть на море. Над моей головой кри­чали чайки, из ресторана доносилась спокойная блюзовая мелодия. Неподалеку от меня остановились две девушки в купальных костю­мах и стали кормить чаек кусочками хлеба.

Низко надо мной пролетела какая-то большая белая птица, кажется, альбатрос, и вдруг что-то выронила прямо к моим ногам. Я опустила глаза и увидела, что это неболь­шой круглый хлебец. Сначала я небрежно откинула его кончиком ноги, но потом под­няла и тоже стала кормить чаек.

Позже, когда птицы мне надоели, я сно­ва прогуливалась по набережной, останавли­ваясь у киосков и разглядывая сувениры. В конце набережной начинался парк. Я реши­ла зайти туда.

Возле парка мне навстречу попался высо­кий молодой человек в синих джинсах и бе­лой майке. Его красивое загорелое лицо по­казалось мне смутно знакомым. Поравняв­шись со мной, он замедлил шаг и как-то нео­пределенно поклонился. Я вежливо и спокой­но кивнула в ответ.

— Простите, —сказал он, останавливаясь. — Я вас не сразу узнал. Это действительно вы?

— Да. А это вы. Мне еще издали ваше лицо показалось знакомым. Как давно мы не ви­делись!

— Я слышал, вы совсем пропали. Куда-то уезжали?

— Да, я была довольно далеко отсюда.

— Путешествовали?

— Нет, это было не путешествие.

— Деловая поездка?

— Что-то в этом роде. Но мне не хочется о ней вспоминать. Там были какие-то непри­ятности...

— А сейчас вы куда-нибудь спешите?

— Нет. Просто вышла прогуляться по на­бережной.

— Можно, я составлю вам компанию? Мы так давно не виделись...

— Я буду только рада. Мне уже наскучило гулять одной. Впрочем, вы ведь знаете, я все­гда скучаю... — Он пошел рядом.

— Вы любите море?— спросила я, чтобы наше молчание не показалось ему тоскливым.

— Да. А вы?

—  Тоже. Человек, которого я любила и потеряла, очень любил море. Синее море.

— Как его звали?

— Зачем вам это знать? Это совершенно не важно, это было так давно, что я сама за­была его имя.

Мы помолчали.

— Я тоже любил женщину и потерял ее. Мою жену. Она умерла.

— Как жаль.

Мы вошли в парк и подошли к пруду со странными зелеными лебедями. Рядом в боль­шой круглой беседке располагалось кафе.

— Не хотите ли выпить по чашечке кофе?

— Да, с удовольствием. Кажется, я сегод­ня утром не успела сделать это дома.

Мы уселись за столик так, чтобы видеть море в просветах между деревьями. К нам подошла молоденькая официантка.

— Двойной эспрессо? — спросил мой спут­ник.

— Да, как всегда.

Себе он взял большую чашку простого кофе. Я вспомнила, что он всегда пил простой кофе с большим количеством мол ока и сахара.

Неподалеку от нас крутилось под музы­ку огромное обзорное колесо с легкими от­крытыми кабинками. Я бездумно загляде­лась на него.

— Как вас зовут? — спросил он.

Стоит ли называть себя? А впрочем, по­чему бы и нет...

— Энн. А вас?

— Егор.

Никогда не встречала никого, кто бы носил такое имя.

—  Вы ведь недавно приехали в этот го­род? — спросил Егор.

— Да, недавно. Но он уже успел мне надо­есть.

— А хотите полюбоваться на него сверху? Город того стоит, уверяю вас!

— С удовольствием.

Мы расплатились, встали и пошли к ко­лесу. По деревянным ступенькам поднялись на помост, где кабинки задерживались на короткое время, чтобы люди могли занять места. Каждая кабинка была на одного чело­века. Мой знакомый пропустил меня вперед, а сам сел в следующую. Колесо двинулось, и моя кабинка, чуть подрагивая и покачиваясь, поплыла вверх.

Город сверху выглядел довольно нарядно, несколько больших парков и сады вокруг особняков очень украшали его. Особый шарм ему придавали старинные замки на холмах, окружавших город и бухту. Но как, однако, все это пригляделось и надоело! В сущности, все приморские курортные города похожи один на другой.

Колесо приостановилось, и моя кабинка зависла на самом верху. Отсюда была видна вся бухта. С одной стороны ее запирали вы­сокие, с виду совершенно неприступные ска­лы, уходящие прямо в море, с другой далеко, до самого горизонта тянулась полоса желтых пляжей. Вдоль нее угадывалась почти такая же длинная полоса отмелей. Городские пляжи кое-где прерывались поросшими сосновым лесом дюнами. Довольно скучный ландшафт.

Моя кабинка пошла вниз и вскоре косну­лась помоста. Я открыла дверку, вышла на помост, спустилась по ступенькам и пошла к выходу из парка. Я утомилась, и мне захотелось вернуться в пансион, принять душ и лечь в постель.

В пансионе портье, увидев меня, молча снял с доски ключ от моей комнаты и протя­нул его мне.

— Почты для меня не было?

— Нет, мадам. Сегодня не было.

Я поднялась к себе, разделась, приняла душ и легла в постель. Решила посмотреть перед сном телевизор, взяла с тумбочки пульт и принялась бездумно нажимать кнопки. По всем программам показывали совершенней­шую чушь, и я ни на чем не смогла задержать внимания. Тогда я достала снотворное и при­няла две таблетки, чтобы уснуть сразу и на­верняка. Мелькнула мысль: а не выпить ли все таблетки, сколько их там осталось в флако­не, чтобы завтра не просыпаться и не начи­нать еще один долгий и ненужный день? С этой мыслью я и уснула.

Утром я проснулась поздно, с разбитым телом и тяжелой головой, и решила, что больше так продолжаться не может. Надо взять себя в руки и отдыхать, как все нор­мальные люди, ведь для тоски и тревоги, в сущности, нет никаких оснований.

Решить — это, конечно, хорошо, но где взять силы? Для начала я позвонила портье и заказала завтрак в номер, а сама пошла в душ. Вода шла только теплая: как я ни кру­тила оба крана, я не смогла добиться ни хо­лодной, ни горячей, так что шведский душ у меня не получился. Пока я мучилась с ду­шем, остыл мой кофе. Что же касается ап­петита, то его и не было. Выкатив столик с уже ненужным завтраком в коридор, я села к зеркалу, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

Мое лицо в зеркале мне определенно не нравилось. Конечно, оно было гладким, без единой морщинки или пятнышка. Прежде глаза у меня были голубые, а теперь стали фиалковыми. Изменился и разрез глаз: они стали больше и чуть подтянулись к вискам. Волосы из светло-русых стали золотыми с рыжинкой, причем без помощи краски, ес­тественным путем. Больше двадцати семи лет мне никак нельзя было дать, но в этих необычных фиалковых глазах застыла такая тоскливая усталость, что мне самой в них смотреть не хотелось. Я медленно и стара­тельно расчесывала свои пышные волосы, отводя глаза от какого-то чужого и совсем мне не интересного отражения в зеркале.

Потом я долго выбирала костюм для се­годняшней прогулки, подбирала к нему туф­ли, украшения и сумочку. Наконец я была готова, и вопрос, как убить новый день, встал передо мной со всей убедительностью сво­ей неразрешимости.

Услышав дежурный ответ портье: «Для вас, мадам, сегодня ничего нет», я кивнула, по­ложила ключ на стойку и вышла из пансиона.

Для начала я решила пройтись по Глав­ной улице, которая шла параллельно набе­режной через весь город. Я рассматривала шикарные витрины, но никаких покупок не делала. Потом меня вдруг соблазнила крохот­ная стрекозка из серебра со вставками из ав­стралийского опала, сделанная в стиле мо­дерн. Я открыла сумочку, чтобы посмотреть, хватит ли у меня наличных денег. Была толь­ко мелочь, но я захватила банковскую карточ­ку. Можно было взять деньги в автомате, но­мер я помнила, он был очень простой — 666, а можно было купить стрекозку по карточке. Пока я так стояла перед витриной ювелир­ного магазина и раздумывала, я вдруг заме­тила, что в витрине отражается противопо­ложная сторона улицы, а там стоит какой-то господин и явно наблюдает за мной. Я отвер­нулась от витрины и быстро пошла прочь. Только уличных знакомств мне не хватало!

Он догнал меня на перекрестке и тронул за плечо.

— Простите, вы меня не узнаете?

Лицо его показалось мне смутно знако­мым, а в остальном он был похож на сотни других прохожих: довольно стройный, спор­тивного сложения, одет в джинсы и белую майку.

— Мы с вами где-то встречались?

— По-моему, да. Я уже давно иду за вами и по дороге пытаюсь вспомнить, где и когда.

— Так вы меня преследуете?

— Ну что вы! Зачем так грозно? Я просто хотел увидеть ваше лицо и попытаться при­помнить, где же мы с вами встречались? Как вас зовут?

— А вам не приходит в голову, что вы про­сто заметили сходство с кем-то из действи­тельных ваших знакомых?

— Нет. Вот вы говорите, а я и по голосу слышу, что мы были очень хорошо знакомы. Я узнаю все ваши интонации, я их как бы слы­шу еще до того, как вы открываете рот, что­бы отчитать меня.

—  Я вас не отчитываю. Но я, кажется, вспомнила, где мы с вами встречались.

— Так где же? Говорите скорей, прошу вас!

— Вы вчера были в городском парке?

— Да, вроде бы... Я часто хожу через парк, это как раз мой путь от пляжа к отелю.

— А вы вчера не катались на колесе обзо­ра?

—  Совершенно верно! Мне вдруг вчера пришла в голову мысль поглядеть на город с высоты птичьего полета!

— Так вот там мы с вами и виделись. И я вчера каталась на этом колесе,  и по-моему, я вас тоже приметила.

— Чрезвычайно польщен. Мне кажется, по этому поводу стоит зайти в кафе и выпить по бокалу шампанского.

— С утра? Я слышала, русские говорят, что с утра шампанское пьют только лошади.

— Тогда, может быть, кофе?

—  От кофе не откажусь. К тому же мне сегодня не удалось выпить кофе у себя дома.

— Ваша горничная бастует?—Я засмеялась.

— У меня никакой горничной нет и ни­когда не было. — Мы пошли по улице и вско­ре вышли на площадь, где вокруг фонтана были во множестве расставлены легкие сто­лики с плетеными стульями. Мы сели и зака­зали кофе. Я — двойной эспрессо, а он — боль­шую чашку простого кофе с двойной порци­ей молока и сахара.

— Вы знаете, — сказал он, помешивая ло­жечкой свой ужасный напиток, — как-то не верится, что у вас никогда не было горнич­ной. Вы одеты и говорите, как очень светс­кая женщина.

— Увы, я очень обыкновенная женщина.

— А ваш муж, кто он?

— У меня нет мужа. Уже давно нет.

— Вы — вдова. Теперь я понимаю, откуда у вас такая грусть в глазах.

— Разве я не могу быть просто брошен­ной женой и грустить по этому поводу?

— Вы?! Никогда! Таких женщин не бро­сают! — А, так он обыкновенный ловелас.

Мне сразу стало скучно. Но он этого не заметил и продолжал разговор:

— Давайте познакомимся по-настояще­му. Как вас зовут? — Стоит ли называть ему мое имя? А впрочем, какое это имеет зна­чение...

— Хуанита. А вас как зовут?

— Жорж.

Никогда не встречала никого, кто бы носил такое имя. И зря я начала это знаком­ство, надо это прекращать.

— Видите, там, на углу стоит девушка и продает розы. Принесите мне, пожалуйста, одну белую розу.

Он встал, не говоря ни слова, и направил­ся к девушке. Я тоже встала и пошла в другую сторону.

Я провела унылый и ничем не заполнен­ный день: погуляла по набережной, послуша­ла фальшивую игру уличного оркестра, по­том спустилась на пляж, взяла шезлонг и даже немного поплавала. Вода была теплой, как остывший чай, и поэтому купанье не до­ставило мне ничего, кроме отвращения.

Я дремала в своем шезлонге, а рядом две молодые женщины вели громкий разговор.

Я совсем этого не хотела, но пришлось выс­лушать его от начала до конца.

— Дорогая! Я так рада тебя видеть! Ты довольна, что я тебя разыскала на этом все­мирном лежбище?

— Нет, только что пришла.

— Ты уже купалась?

— Да, перекусила на набережной. Там, у греков, очень вкусные салаты из морских фруктов. У тебя новый купальник?

—  Конечно. Я ему так и сказала, что на пляже люблю бывать одна или с подругами. Знаешь, он уже изрядно мне надоел.

—  Кто тебе успел рассказать? Мы с ним только сегодня решили, что с завтрашнего дня переезжаем в один пансион и снимаем номер на двоих. Он такой забавный!

— Какой ужас! Не верю... Хотя, знаешь, дорогая, с произведениями искусства всегда так: ориентируешься на высокую цену и ду­маешь получить нечто подлинное кисти большого мастера, а тебе вручают мазню на­чинающего недоучки, который оказался пле­мянником галериста.

— Совершенно с тобой согласна. Во всяком случае, я свою маникюршу никогда не рекла­мирую, чтобы потом не оказаться в очереди по­зади тех, кому имела глупость дать ее телефон.

—  Ты права! Все мужчины обманщики, никому из них верить нельзя.

От их стрекотанья у меня разболелась голова, и я покинула пляж. Я нашла уютный с виду ресторанчик и решила поужинать: мо­жет быть, я просто голодна, и поэтому так болит голова?

Я села за пустой столик в углу зала, зака­зала луковый суп, шашлык из креветок и бе­лое вино к ним. Я только покончила с супом, как ко мне подсел какой-то плохо выбритый субъект, весь в металле и коже, и сразу же по­шел в атаку:

— Скучаешь, кошечка?

— Я не скучаю, я ужинаю. Этот столик, между прочим, уже занят.

— Вот и хорошо! Я тоже один. Мы сольем наши два одиночества в одном бокале и не­много повеселимся.

— Вы не могли бы оставить меня в покое?

— Об этом не беспокойся, детка: я сегод­ня при деньгах. Выиграл на скачках. Тебе шампанское, а мне — виски.

— Вы что, простых слов не понимаете?

— Какое тебе дело до моего имени? Да я сам не помню, как меня зовут!

И он заржал на весь ресторан. Официант услышал и подошел к нам.

— Что угодно?

— Этот молодой человек подсел без при­глашения за мой столик. Не могли бы вы пре­доставить ему другой?

— Сию минутку, мадам. Двойной эспрессо... Желаете еще что-нибудь на десерт?

— Счет, пожалуйста.

Это он услышал. Я расплатилась по кар­точке. Все это время наглый тип сидел, валь­яжно развалясь на стуле, и разглядывал меня в упор. Я встала, и он тотчас поднялся, явно готовый следовать за мной.

— Где у вас туалет? — вполголоса спроси­ла я официанта. Он показал мне дверь за углом стойки бара. Я пошла к туалету, а тип остался ждать меня у выхода из ресторана.

Я прошла мимо туалета и толкнула наугад какую-то дверь без надписи. Она открылась, и я увидела перед собой тесный дворик, зас­тавленный ящиками и бочками. Быстро пе­ребежав его, я оказалась у ворот, выходящих на другую улицу. Больше в этом городе я одна в ресторан не пойду даже ранним утром.

Я подошла к пансиону, когда уже начало темнеть. Но и здесь меня поджидали. У вхо­да стоял незнакомый человек с белой розой в руке. Увидев меня, он подошел, улыбаясь и протягивая розу.

— Вот ваша роза!

— Какая еще роза? Вы с ума сошли?

— Еще нет. Вы просили принести вам бе­лую розу, я и принес. Пожалуйста!

— Кто вы такой и что вам от меня надо? Я сейчас позову портье, а он вызовет полицию!

— Не сердитесь, я сейчас все объясню!

— Хорошо. Объясняйте, — я поднялась на крыльцо и коснулась пальцем кнопки звон­ка, но не нажала. — Ну, что вы там хотели мне объяснить? Говорите. Я даю вам три ми­нуты.

У незнакомца сделалось такое несчаст­ное и растерянное лицо, что мне стало его жаль. К тому же лицо показалось мне смутно знакомым.

— Я не могу объясняться с вами прямо на улице. Может быть, мы пойдем в ресторан и поужинаем вместе?

— Я уже поужинала. И к тому же мне ка­жется, что вы уже подходили ко мне сегодня или вчера и даже без приглашения усажи­вались за мой столик. Прекратите меня пре­следовать!

—  Пожалуйста, выслушайте меня! — его голос стал умоляющим и показался мне ис­кренним.

— Хорошо, будь по-вашему. Я вас выслу­шаю. Но для этого мы пройдем в бар моего пансиона, закажем кофе, и за ним вы расска­жете мне, по какому праву все время оказы­ваетесь у меня на пути. Согласны?

— Благодарю вас!

Мы вошли в фойе, и я вопросительно поглядела в глаза портье. Он помотал голо­вой и подал мне ключ от номера. Я положила его в сумочку и направилась в бар, а мой преследователь — за мной.

Мы сели на высокие табуреты у стойки, над которой висело огромное зеркало, и заказали кофе: я — двойной эспрессо, а он — большую чашку простого кофе с молоком и сахаром.

— Я слушаю вас.

— Как вас зовут?

Стоит ли называть свое имя? Впрочем, почему бы и нет...

— Анни. А вас как?

— Юрий.

Никогда не встречала никого, кого бы так звали.

— Что вы хотели мне рассказать?

— Не рассказать, а спросить: где мы мог­ли с вами встречаться? Мне так знакомо ваше лицо!

— Мне тоже знакомо ваше лицо. Мы встре­чались на улице. На днях. И не раз и не два.

— Нет, не сейчас, а раньше? — А где вы жили раньше?

— Я жил в другой стране. Но я не помню, что это за страна и что я там делал. Я был женат на красивой и разумной женщине. Пока она была жива, все было прекрасно, я жил нормальной жизнью и был счастлив.

— У вас были дети?

— Да, сын. Но он исчез после смерти моей жены. Может быть, его взяли на воспитание ее или мои родственники? — он по­тер рукой лоб. — Нет, в точности я не помню.

— Как звали вашу жену?

— А в самом деле, как же ее звали? Лиззи? Марьяна? Руфь? Нет, не могу вспомнить...

— Чем вы занимаетесь в этом городе?

— Ничем... Просто стараюсь как можно веселее проводить свободное время.

— А в прошлом чем занимались?

— Кажется, я был моряком или рыбаком. Мне часто снится море стального цвета, хо­лодное и неприютное. А берег плоский и песчаный.

— Это может быть Балтика.

— Вы там бывали?

— Нет. По-моему, я об этом где-то читала. Теперь ваша очередь спрашивать.

— Я уже знаю, что вы вдова. У вас была какая-нибудь профессия до того, как вы по­пали в этот город?

— Я не помню, чтобы я когда-нибудь вы­нуждена была работать. Но я интересовалась искусством, ходила на выставки и, кажется, очень любила кино.

— А кем был ваш муж? Он, я думаю, был состоятельным человеком?

— Не помню. Скорее всего, да. Но он не занимался бизнесом, он был добрый и сла­бый человек.

— У вас были дети?

— Нет, детей не было.

— А как он погиб?

— Разбился самолет, в котором он летел домой. Или погибло судно, на котором он плыл. По-моему, мне так и не сообщили под­робностей.

— Вы сказали, что любили искусство. А какую, например, музыку?

— Бах, Вивальди, Гайдн...

— Вы говорили о кино. Какие вы помни­те фильмы?

—  Старые польские фильмы. «Пепел и алмаз», «Пейзаж после битвы», «Канал»... Помню, мне когда-то нравился русский ре­жиссер Тарковский. «Сталкер», «Солярис»...

— Может быть, вы русская или полька?

— Определенно нет. Я ощущаю себя жи­тельницей Западной Европы. Россия — это что-то далекое и чужое, какие-то неприятные ассоциации у меня с этим связаны.

— А какой вам запомнился пейзаж из про­шлой жизни?

Я закрыла глаза, припоминая.

— Пейзаж... Знаете, мне тоже вспомина­ется серое море в дюнах.

—  Значит, Прибалтика! Или Северная Германия! Мы с вами встречались на берегах Балтийского или Северного моря. И открой­те, пожалуйста, глаза. Мне так нравится смотреть в них. Вам кто-нибудь говорил, что у вас необыкновенные фиалковые глаза?

Так он просто изысканный курортный ловелас, если не жиголо.

— Да будет вам! — я рассердилась и нароч­но поглядела на него карими глазами.

—  Зачем вы это сделали? Пожалуйста, верните себе естественный цвет глаз!

Как он меня утомил! Естественный цвет глаз... А почему бы и не все остальное? Ну что ж, это будет даже забавно.

Я повернулась лицом к стойке бара, что­бы увидеть отражение своего лица, когда оно изменится, и сосредоточилась, прикрыв гла­за. Когда я их открыла, я увидела в зеркале из­можденное безгубое лицо старухи с воспален­ными блекло-серыми глазами и седыми кос­мами, висящими вдоль провалившихся щек.

— Это ты! Я нашел тебя!

Я обернулась к моему собеседнику. Он глядел на меня счастливыми глазами.

— Ты меня не узнаешь? Это же я, я! Ты звала меня Лопоухим!.. Смотри!

Он на миг закрыл глаза. Лицо его искази­лось, поплыло, а потом превратилось в обтя­нутый пергаментной кожей череп с огромны­ми торчащими ушами. Он открыл свои глупые зенки, и из них градом посыпались слезы.

—Лопоухенький! Чудище мое бесценное! Где же тебя носило?

Мы вскочили, роняя стулья, и бросились в объятия друг друга.



Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2022 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет