Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни.: Глава V. Католичество и католическая уния в Беларуси

Архиепископ Афанасий (Мартос) 29 ноября 2011
5640

Глава V. Католичество и католическая уния в Беларуси

1. Распространение католичества.

В старинной белорусской летописи Быховца говорится: "и той Петр Гаштольд наипервѕе принял вѕру римскую и до Литвы принес... а римской вѕры в Литвѕ не было, только руская замѕшалася"135. Речь здесь о Беларуси и прежде всего о Вильно. Петр Гаштольд, вероятно, первый из виленцев принял римо-католическую веру в Кракове около 1364 года и приехал оттуда домой уже католиком. Православная же вера не только "замешалася", но была уже в то время господствующей в Вильно и во всей Беларуси.

Насадителем римско-католической латинской веры в Беларуси был Ягайло, который в Креве в 1385 году по договору с поляками сам принял эту веру и сделал ее государственной в Великом Княжестве Литовском. Вместе с польско-латинским духовенством он крестил в католичество литовцев-язычников в Вильно и Троках. В 1387 году основал латинскую епископию в Вильно, учредил многие католические приходы и одарил их богатыми имениями. В этих приходах польско-католические священники вели миссионерскую работу под покровительством Ягайло.

Заботясь об укреплении и распространении новой религии, Ягайло издал запрещение римо-католикам вступать в браки с православными, "пока наперед русин или русинка не признают покорности римской церкви". В случае нарушения этого запрещения повелевалось принуждать к принятию католической веры телесными наказаниями того из супругов, который исповедовал православие136. Это распоряжение поставило католиков в привилегированное положение в православной стране, каковой была тогда Беларусь.

Римо-католическая пропаганда среди язычников литовцев и православных белорусов сразу же была достаточно сильной, но успеха не имела. Католические миссионеры пользовались такими мерами воздействия в своей миссии, что народ тяжело страдал и готов был бежать с родной земли, куда глаза глядят. На это обратил внимание великий князь литовский Витовт и вынужден был усмирять миссионерскую ревность удалением наиболее фанатичных миссионеров.

В последующее время католичество развивалось в Беларуси постепенно, пользуясь покровительством и помощью польских королей, дававших большие привилегии католикам и ограничивавших в правах православных. Несмотря на это, православные твердо исповедовали родное православие и королевскими привилегиями не соблазнялись. Краковский каноник Ян Сакрани писал в своем сочинении "Истолкование заблуждений русской веры" в 1500 г., что "по упорству в своей схизме русские не верят никакой предлагаемой им истине, не принимают никакого убеждения и всегда противоречат; убегают от ученых католиков, ненавидят их учение и отвращаются от их наставлений... Русские до того ненавидят веру латинян, что желали бы не только вредить ей, но даже искоренить ее во всем мире"137.

 

2. Наступление римо-католиков на православных.

Это наступление велось по двум линиям, с одной стороны наступали на высший класс - князей и богатую шляхту, а с другой стороны, на высшую церковную иерархию - митрополита и епископов. Давление на православную аристократию и шляхту производилось посредством отнятия шляхетских привилегий и лишением государственных должностей, а от митрополита и епископов требовали подчинения Римскому папе.

Первая попытка такого рода была сделана королем Ягайло, который в 1396 году уговаривал митрополита Киприана соединиться с Римско-Католической Церковью. Киприан сослался на авторитет Константинопольского патриарха в этом вопросе и таким образом избежал неприятного для себя разговора с королем.

Следующая попытка подчинить православных папе была сделана Витовтом и тем же Ягайло, когда по их настоянию митрополит Григорий Цамблак ездил в 1418 году на католический собор в Констанцу, где обсуждался вопрос о соединении Церквей. Митрополит Григорий унии не принял и от подчинения папе отказался, чем разгневал Витовта.

Великий князь литовский Свидригайло, по чисто политическим мотивам, склонял митрополита Герасима подчиниться папе. В 1434 году Герасим написал письмо папе Евгению IV и получил восторженный ответ. Эта переписка литовского митрополита с главой Католической Церкви ни к чему не привела.

Более серьезную попытку подчинения Риму Русской Православной Церкви предпринял киево-московский митрополит Исидор в 1441 году, но был изгнан за это из Москвы, бежал в Великое Княжество Литовское, а потом уехал в Рим, где оставался до конца жизни, занимаясь интригами против Православной Церкви.

Известно жестокое гонение на православных, начатое римским униатским митрополитом Григорием Болгарином в Великом Княжестве Литовском в 1458-1469 годах. По свидетельству епископа черниговского и брянского Евфимия, сбежавшего в Москву "от таковаго злаго гонения", Григорий "воздвигл злую бурю и развращенiе на Церковь Божiю, и что великая от него налога православному христiанству" была. Это "злое гонение" велось по воле короля Казимира, которому папа приказал в своей грамоте подвергать тяжким мукам тех, кто станет противиться Григорию138. Злая буря гонения продолжалась десять лет и закончилась тем, что сам Григорий перешел в православие и покорился Константинопольскому патриарху.

Под сильным давлением польского короля Казимира в 1476 году литовский митрополит Мисаил (Пестручей) послал грамоту папе Сиксту IV, в которой восхвалял папу и выражал свою покорность ему, одновременно жалуясь на католиков, притеснявших православных.

Король Александр, ревностный католик, женатый на великой княжне московской Елене Ивановне, православной, воспламенившись идеей обращения в католичество православных своего государства, провел в литовские митрополиты своего кандидата, епископа смоленского Иосифа Болгариновича, согласившегося принять унию по договору с королем. Утвердившись на митрополичьем престоле, Иосиф Болгаринович начал действовать в пользу католичества. Подробности его про-католической деятельности неизвестны, но велась она открыто. По поводу ее писал в мае 1499 года князю Оболенскому подьячий Федор Шестак, находившийся при великой княгине Елене Ивановне в Вильно, следующее: "Здесь, у нас, господине, произошла великая смута между латинами и нашим христiанством. В нашего владыку смоленскаго дьявол вселился и вместе с Сапѕгою отметником они возстали на православную веру"139. Через год митрополит Иосиф умер, и его католическая деятельность не успела принять широкого размаха.

Итак, начиная с Ягайло, польские короли стремились обратить православных в католическую веру. Для этой цели они пытались использовать высшую православную иерархию к общему соблазну православных верующих.

Большое значение в деле развития католицизма в Беларуси имели иезуиты. Они прибыли в Польшу в 1569 году по приглашению польского кардинала Гозия. В Вильно они открыли коллегиум и гимназию для обучения юношества. Виленский католический епископ Протасевич издал послание с призывом к родителям отдавать своих детей в иезуитские школы. Призыв имел успех, и школы наполнились учениками. В 1586 году в них обучалось уже более 700 учеников. Преподавание велось на латинском языке. При школах иезуиты содержали общежитие для бедных учеников.

Из Вильно иезуиты распространили свою деятельность на всю Беларусь и Украину. Польский король Стефан Баторий, отвоевавший гор. Полоцк 27 сентября 1579 г. в войне с Москвой, в благодарность Богу за одержанную победу, основал там для иезуитов костел и коллегию, которым отдал во владение восемь церквей и семь монастырей с имениями. Для православных оставил только один кафедральный Софийский собор. В королевской грамоте от 20 января 1582 года была указана цель, с которой король передал иезуитам православные церкви и монастыри в Полоцке: чтобы иезуиты содержали коллегиум для воспитания в католической вере юношества, распространяли католическую веру среди схизматиков, устрояли латинские, т.е. римо-католические приходы в Беларуси и, следовательно, искореняли православие.

Иезуитская деятельность распространилась далеко за пределы Беларуси. Король Стефан Баторий, бывший протестант, после избрания на польский королевский престол сделался ревностным покровителем иезуитов. Он окружил себя ими, умножал их школы, наделял имениями и сделал из виленской коллегии академию. При его содействии иезуиты открыли свои коллегии в следующих городах Беларуси: Вильно, Полоцке, Витебске, Орше, Смоленске, Мстиславле, Минске, Слуцке, Несвиже, Слониме, Бресте, Дрогичине, Гродно, а также в городах Украины, Холмщины и Галичины. Многие православные родители отдавали своих детей в иезуитские школы.

Деятельность иезуитов не замыкалась в стенах коллегий и общежитий для школьников. Они повсеместно проповедовали свою веру среди православных словом устным и печатным. Они выступали с проповедями на площадях, рынках, в общественных местах. Вызывали православных на открытые диспуты о предметах веры, издавали и распространяли католическую литературу, направленную против православной веры. Особенно ревностным деятелем на этом поприще был иезуит Антоний Пассевин. Во время своего продолжительного пребывания в Вильно он издал на белорусском и польском языках несколько сот католических катехизисов, но православные типографы, печатавшие эти книги, вносили поправки при корректуре и тем ослабляли их влияние на православных. Кроме Пассевина, сочинения против православной веры писали и другие католические богословы, например Петр Канизия, иезуит Гербест, Петр Скарга. Миссионерская работа велась со всей энергией и всеми способами. Православные защищались от католической пропаганды, как умели и как могли.

 

3. Приготовление к церковкой унии.

Существование Православной Церкви в Великом Княжестве Литовском и Польше не давало покоя католикам. Польские короли, польско-католическое духовенство и весь государственный аппарат были против православия.

Особенно сильным вдохновителем католической акции приведения православных под власть Римского папы был иезуит Петр Скарга Певензки, известный в то время польский проповедник. В 1577 году он издал на польском языке книгу под заглавием: "О единстве Костела Божия и о греческом от этого единства отступлении". Книга была написана убедительно и толково. Она смущала умы православных, не знавших богословских истин. Православные не могли противопоставить этой книге свою литературу, потому что в то время было мало подготовленных и талантливых духовных писателей. Пробовал писать князь Курбский, живший в своем имении на Волыни, но его сочинения были недостаточно сильными. Только в середине XVII века, благодаря Могилянской академии в Киеве, православные смогли вступить в открытую полемику с католиками, с успехом разоблачая заблуждения католического учения.

После политической Люблинской унии 1569 года, когда Великое Княжество Литовское было присоединено к Польше, польские короли Сигизмунд Август, Стефан Баторий и Сигизмунд III со всей силой своего авторитета действовали в целях искоренения православия, разрушения Православной Церкви и обращения православных в католическую унию. Для ускорения этой задачи королевские власти усилили свои нападения на православных, положение которых и без того было тяжелое, а в некоторых местах просто невыносимое. Особенно бесчинствовал луцкий староста А. Семашко, бывший православный, перешедший в католичество. Он причинял большие неприятности луцкому епископу Кириллу Терлецкому. По его приказу к воротам замка, в котором жил епископ, были приставлены специальные урядники с гайдуками с поручением брать пошлину с каждого входившего в замок. За несколько дней до Пасхи в 1591 году Семашко посадил под домашний арест епископа Кирилла, обвинив его в мужеложстве, убийстве и других преступлениях.

В Страстную субботу и Светлое Воскресенье, 20 и 21 апреля, вовсе не было богослужения в замковом соборе, потому что некому было служить. Все духовенство Луцка толпилось у ворот замка, но никто из духовных лиц не был пропущен ни в церковь, ни к епископу. Сам епископ в эти дни сидел в заточении, не ел и не пил, озяб от холода и голода, потому что к нему не пропускали ни съестных припасов, ни слуг, а иных даже вытолкали из замка. В притворе замковой церкви стражники устроили увеселение с танцами и стрельбой в крест на куполе церкви. Епископа судили и покарали штрафом за ввоз оружия в замок. Этот же Семашко напал со своей бандой на имение львовского епископа Гедеона Балабана и пытался отобрать имущество Жидичинского монастыря, принадлежавшего этому епископу. Маршалок литовский князь Альбрехт Радзивилл разграбил имения пинского епископа Леонтия Пельчицкого. Никакого правосудия не существовало, везде господствовала власть сильного. Самоуправства и бесчинства католиков по отношению к православным сильно осложняли православную церковную жизнь в Великом Княжестве Литовском.

Путем обид и притеснений католики насильственно загоняли православных в ограду Римской Церкви. Поляки, понимая это, поощряли издевательства над православными епископами.

Терпение у некоторых православных епископов иссякло, и они решили переходить в католичество с сохранением своего восточного обряда. Главными зачинщиками в этом деле были епископы: луцкий Кирилл Терлецкий, львовский Гедеон Балабан, пинский Леонтий Пельчицкий и холмский Дионисий Збируйский. В 1591 году, 24 июня, съехавшись в Бресте, они составили и подписали акт о подчинении Римскому папе. Сделали это тайно, предварительно сговорившись между собой. В октябре того же года они вторично собрались в Бресте для обсуждения своих дел. Митрополита Михаила Рогозу не посвящали в свои тайные планы, опасаясь, что он не согласится с ними. Полоцкий епископ Афанасий Терлецкий был стар, и ожидали его смерти. Кирилл Терлецкий взялся подготовить к унии митрополита. Дело продвигалось медленно. Только к декабрю 1594 года подготовительные работы более или менее были закончены и дали возможность епископам-униатам продолжать свое дело более уверенно и смело.

В начале декабря 1594 года епископы Потей и Терлецкий составили от лица всех православных епископов акт, в котором после обычных восхвалений Римского папы заявляли: "Мы умыслили, с Божiей помощiю соединиться, как было и прежде, с братiею нашею римлянами под одним видимым верховным пастырем и даем себе пред Господом Богом обет, что мы всѕм сердцем и со всею ревностiю будем стараться, каждый порознь, о приведенiи и прочаго нашего духовенства и всего народа к тому же соединенiю. А для большаго возбужденiя к тому мы составили между собою настоящiй письменный акт, которым и свидетельствуем нашу полную и неизменную волю на соединенiе с Римским Косьцелом". Акт этот был написан 2 декабря. Сперва его подписали только авторы: Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий, оба волынские епископы. Но позднее они собрали подписи других епископов: митрополита литовского Михаила Рогозы, архиепископа полоцкого и витебского Григория Загорского, епископа пинского и туровского Леонтия Пельчицкого, епископа холмского и белзского Дионисия Збируйского, архимандрита кобринского Ионы Гоголя, нареченного епископа пинского. Два епископа: львовский Гедеон Балабан и перемышльский Михаил Копыстенский отказались от унии140.

Когда это тайное дело было закончено и стало верным, Кирилл Терлецкий не счел нужным более скрывать его. Он затеял поездку в Рим, и на дорогу нужны были деньги. Король разрешил ему отдать в аренду на двадцать лет все церковные имения Луцкой епархии на покрытие путевых расходов. По указанию короля, в Рим должны были ехать Кирилл Терлецкий и Ипатий Потей. Король ликовал от радости, что православные иерархи согласились и подписали акт о принятии ими унии.

Хотя митрополит Михаил Рогоза подписал акт об унии, но для виду еще лукавил перед лицом православной паствы. В желании скрыть следы измены православию, он писал письма князю К. Острожскому, воеводе наваградскому Ф. Скумину-Тышкевичу и др. важным лицам, представляя себя врагом унии. Скумину он писал в одном из писем: "Если бы я согласился на унiю, то от короля обещана большая ласка, за несогласiе же - немилость и притесненiе всему христiанству. Не оставить ли митрополiю?.. Нужен мнѕ совет вашей милости. Хотел бы я при всяких вольностях матку нашу - Церковь оставить, а не под ярмом; только бы условiя были обезпечены граматами". Возмущенный такой наглой ложью, Скумин отвечал митрополиту: "Изволил уведомить меня ваша милость, что от владык началось дело об унiи без вашего соизволенiя. Но я получил известiе от королевскаго двора, что после сейма краковскаго были в Кракове у короля послы от всего нашего духовенства и показали пред королем письменное позволенiе от вашей милости и верящiе от вас граматы... Теперь вы спрашиваете у меня совета, что тут дѕлать? Но трудно советовать о том, на что уже согласились и что королю подали и утвердили; совет мой тут был бы напрасен, только на смех"141.

 

4. Поездка в Рим для оформления унии.

Приготовив все необходимое для отъезда в Рим, епископы Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий выехали из Кракова в конце сентября 1595 года с большой свитой духовных и светских лиц. В Рим они прибыли 15 ноября. Папа принял их ласково, поместил в роскошном дворце близ своего замка и приказал в изобилии отпускать для них все потребное. 23 декабря в большом зале папского замка происходило торжественное заседание Священной коллегии, во время которой епископы униаты присягнули от себя и от лица остальных западно-русских архиереев на вечное присоединение к Римской Церкви Православной Церкви Великого Княжества Литовского и Польши.

Церемония принятия была весьма красочна. Ее подробно описал в своем труде архиепископ Макарий. Папа восседал в полном облачении на троне в окружении 33 кардиналов. Присутствовали многие архиепископы, епископы и прелаты, среди которых находились церковный католический историк Цезарь Бароний, послы Франции и другие высшие сановники папского двора, иностранцы, в том числе свита Терлецкого и Потея, ученики униатской греческой коллегии и другие. Два церемониймейстера ввели Ипатия и Кирилла в зал. После ритуальных поклонов, их подвели к папе. Они поцеловали его туфлю и, стоя на коленях, кратко заявили устами Ипатия Потея, говорившего по-латыни, о цели своего прибытия и подали папе привезенные акты об унии. После этого их отвели назад к входу в залу, где стояла на коленях их свита. Папа приказал читать вслух все акты Ипатия и Кирилла. Виленский каноник Евстафий Волович прочитал их в подлиннике на государственном белорусском языке, стоя с левой стороны папского трона. После этого, стоявший с правой стороны трона папский секретарь прочитал те же документы в латинском тексте. По окончании чтения папский секретарь обратился к Ипатию и Кириллу с речью на латинском языке от имени папы, в заключение предложив им прочитать исповедание католической веры. Каждый из них громко прочитал выработанный текст речи и исповедания веры. Были повторены все латинские догматы. По прочтении текста исповедания веры Ипатий и Кирилл приблизились к папе и со слезами поцеловали его ноги. Папа тихо сказал им несколько ласковых слов, обнял и поцеловал. Затем объявил вслух, что принимает их и отсутствующих митрополита, епископов, все духовенство и весь народ. По приказу папы кардинал пресвитер и инквизитор публично разрешил Ипатия и Кирилла от всех епитимий, благословил их остаться в епископском сане и продолжать свое служение Католической Церкви. Папа, обратясь к новоприсоединенным униатам, дал им право разрешить и благословить прочих епископов Литовской митрополии, чтобы те в свою очередь разрешили и благословили все духовенство. По просьбе Ипатия и Кирилла были приведены к папе все их спутники, которые облобызали папскую туфлю. Папа благословил всех и покинул зал142.

Вскоре после этой церемонии, именно 21 января 1596 г., папа утвердил конституцию об унии. В конституции были указаны условия, которые униаты должны были соблюдать. Среди условий был следующий пункт: "Позволяем им и разрешаем все священные обряды и церемонии, какiя употребляют они при совершенiи божественных служб и святейшей литургiи, так же при совершенiи прочих таинств и других священнодействiй, если только эти обряды и церемонiи не противоречат истине и ученiю католической веры и не препятствуют общенiю с римскою церковiю, - позволяем и разрешаем"143.

В память этого события были выбиты из золота и серебра памятные медали с надписью: "Клеменс VIII Понтифекс Максимус А. У.", а на обратной стороне изображены папа, сидящий на троне, с сидящим подле него на особом седалище кардиналом, и благословляющий западно-русских епископов, стоящих на коленях перед папой, и за ними два стоящие каноника.

В начале февраля 1596 г. Кирилл и Ипатий выехали из Рима, а 3 марта луцкий католический епископ Бернард Мацеевски воспевал в своем костеле "Тэ Дэум" по случаю благополучного возвращения из Рима униатских епископов в добром здравии и с радостными вестями.

 

5. Созыв униатского собора в Бресте.

Епископы сделали свое злое дело: отступили от православия и приняли римо-католичество с сохранением восточного обряда. Оставалось сделать унию всеобщей религией для православных в Беларуси, Холмщине, Галичине, Подлясьи, Волыни и Украине. Но без распоряжения короля этого нельзя было сделать. Все католики с нетерпением ожидали королевского распоряжения, которое почему-то не появлялось. И только 14 июня 1596 года был обнародован королевский универсал, где говорилось: "Имея в виду древнее соединенiе Церквей восточной и западной, всегда способствовавшее возвышенiю и процветанiю царства, и подражая примеру великих государей... среди других наших государственных забот склонили мы наш помысл и на то, чтобы людей греческой религiи в нашем государстве привесть к прежнему единству с католическою церковiю, римскою, под властiю одного верховнаго пастыря... И как не мало знатных людей греческой веры, желающих св. унiи, просили нас, чтобы мы для окончанiя этого дела велели собрать собор, то мы и позволили вашему митрополиту, кир Михаилу Рогозѕ, созвать собор в Бресте, когда признает то с другими вашими старшими духовными наиболее удобным, будучи уверены, что вы, когда хорошо поразсудите, ничего полезнее, важнее и утъшительнее для себя не найдете, как св. соединенiе с католическою церковiю". В универсале поясняется, что на собор приглашаются католики Римского Костела и Греческой Церкви, которые к этому единству принадлежат. Православным разрешалось присутствовать на соборе, но "только со скромностiю и не приводить с собой толпы"144.

На основании королевского универсала митрополит Михаил Рогоза 21 августа разослал приглашения на собор в Брест, который назначался на 6 октября 1596 года "для прислуханья и обмышливанья" уже подписанной унии. К собору начали готовиться не только униаты, но особенно усиленно православные. Все ожидали указанного срока с большим волнением и напряжением.

В назначенное время в Брест съехались епископы-униаты, некоторые римо-католики и православные. Митрополит Михаил Рогоза с пятью епископами отправился в Свято-Николаевскую церковь, служившую кафедральным собором, где совершили литургию и молебен. С польско-латинской стороны присутствовали на соборе три епископа, иезуит Скарга, светские вельможи: князья Николай Радзивилл, Лев Сапега и Дмитрий Халецкий. Православных с ними не было. После богослужения в этой церкви открылись заседания собора.

Православные собрались отдельно от униатов. По распоряжению королевских властей все православные церкви в Бресте были заперты, поэтому православные вынуждены были собраться в частном доме у протестанта пана Райского. На православном соборе находились: два патриарших экзарха: Никифор от патриарха Константинопольского и Кирилл Лукарис от патриарха Александрийского, а также от Константинопольского патриарха митрополит велиградский Лука; архимандрит Макарий Симона-Петра монастыря на святой горе Афон, по поручению епископа веноцкого; архимандрит Пантелеимонова монастыря на Афоне Матфей, по поручению епископа мукацкого Амфилохия; два православных епископа Галичины: львовский Гедеон Балабан и перемышльский Михаил Копыстенский и с ними девять архимандритов: киево-печерский Никифор Тур, дерманский с Волыни, супрасльский с Гродненщины, пинский и другие, два игумена и множество протоиереев, священников, монахов, по одному свидетельству до 106, а по другому - более 200; многие государственные сановники, послы и делегаты. В числе первых был князь К. Острожский с сыном Александром, воеводой волынским; князь Александр Полубенский, каштелян наваградский; стольник земли волынской Андрей Боговитин; судья земский слуцкий Чаплич; судья гродский владимиро-волынский Павлович и другие. В числе послов одни были от воеводств и поветов: наваградского, киевского, волынского, браславского, перемышльского, пинского, другие от городов: Вильно, Львова, Пинска, Бельска, Бреста, Каменец-Подольского, Киева, Владимира, Минска, Слуцка и прочие; третьи от братств: виленского и львовского. Не следует удивляться, что на собор съехалось такое множество не только духовных лиц, но и мирян. Решался весьма важный вопрос жизни Православной Церкви, а вместе с тем и жизни каждого православного христианина. Король приглашал на собор в Брест своим универсалом всех православных и униатов, но помимо королевского и митрополичьего приглашений у всех православных было горячее желание присутствовать на этом соборе не столько из любопытства, сколько из ревности к родной православной вере, которую все они отстаивали, защищали и оберегали.

Заседания православного собора происходили под председательством экзарха Никифора. В начале заседания избрали два представительства или два кола: высшее и низшее. В высшее представительство вошли все иерархи, архимандриты и игумены - настоятели монастырей, в низшее - все остальные.

После обычных молитвословий владыка львовский Гедеон произнес речь, в которой указал, что митрополит Михаил Рогоза со своими епископами поступили незаконно, отрекшись от православной веры и повиновения Константинопольскому патриарху. Было решено пригласить на собор митрополита. Отправили к нему депутацию из 6 духовных лиц. Митрополит делегацию не принял. Вместо митрополита им ответил пинский епископ Иона Гоголь: "подумаем, коли треба буде явиться, явимся", и не явились. Православные отправили новую делегацию к папскому легату львовскому епископу Димитрию Соликовскому, выражая желание прибыть на собор к униатам. Соликовский не разрешил. Послали в третий раз делегацию из 9 лиц. Униаты ответили: "Что нами сделано, то уже сделано. Иначе быть или переделаться не может. Хорошо или худо мы поступили, только мы отдались Западной Церкви". Князь Константин Острожский также посылал к митрополиту знатных людей, желая с ним видеться; но митрополит на то не согласился, а просил князя, чтобы он постарался увидеться с ним и с владыкою владимирским в доме последнего. Встречался ли с ним князь Острожский, неизвестно. Посылали свои грамоты к митрополиту патриаршие экзархи, приглашая его явиться на собор православных; но тот ответа не дал. После всего этого православные открыли свои деловые заседания.

Экзарх Никифор обратился к собору с обширной речью. Он порицал поступок митрополита и его епископов и хвалил православных за их твердость в православии. После речи Никифора приступили к слушанию инструкций, привезенных земскими послами. Их было несколько десятков, но все они сходились в трех следующих пунктах: 1) духовные, отступившие от православия и от власти патриархов, должны быть наказаны лишением сана, какой имели до подчинения их папской власти; 2) поместный собор в Бресте не вправе решать вопрос о соединении с Римской Церковью без согласия патриархов и всей Восточной Церкви; 3) не принимать нового календаря, явно противного церковным правилам, а сохранить нерушимо употребление старого календаря.

Соборные рассуждения были прерваны прибытием королевских послов с предложением выслать депутатов для выслушивания королевской воли. В числе королевских послов находился иезуит Скарга, который вызвал князя К. Острожского в отдельную комнату и пробовал его уговорить согласиться принять унию, но тот отказался. Собор избрал и послал к королевским послам по четыре депутата от кола духовного и светского. С ними же, по просьбе послов, отправились владыки Гедеон львовский и Михаил перемышльский с несколькими священниками. Королевские послы предъявили православным ряд обвинений: что они прибыли на собор с вооруженной силой; допустили к себе еретиков; собрались в еретическом доме, а не в церкви; поставили главой своего собрания грека Никифора, беглеца, союзника турок и врага Польши и проч. Наконец, королевские послы призвали православных, в особенности шляхту, к присоединению к своим соотечественникам-католикам. Выслушав королевские обвинения, православные послы удалились.

Православный собор, узнав от послов королевскую волю, составил послание к королю с подробным объяснением, почему он не может согласиться на унию и при каких условиях он мог бы ее принять: с согласия всех восточных патриархов.

Окончательно убедившись, что отступившие от православия митрополит и епископы назад не возвратятся и останутся в унии, православные 9 октября постановили следующее: 1) епископы-униаты нарушили клятву, данную ими при их рукоположении, в которой признавали над собой власть Цареградского патриарха, 2) нарушили постановления древних соборов, 3) самовольно, без воли своего патриарха, решили вопрос о соединении Церквей, который может подлежать обсуждению и решению только Вселенского собора, 4) оказали пренебрежение к троекратным вызовам настоящего собора, которыми приглашались на суд. После перечисления преступлений митрополита Михаила Рогозы и его епископов собор потребовал, чтобы тотчас был объявлен приговор над ними. Тогда экзарх Никифор, встав на возвышении и держа в правой руке крест, а в левой - евангелие, громко произнес: "Св. Божiя Восточная Церковь повелѕвает нам и настоящему собору, чтобы митрополит Михаил и поименованные с ним владыки были лишены архиерейского достоинства и служенiя, епископской власти и всякаго духовнаго сана". Приговор подписали все члены духовного собора. В тот же день послали объявить этот приговор униатам: митрополиту и его епископам.

В дополнение к приговору православные постановили просить короля через депутатов, чтобы он не удерживал низложенных иерархов униатов в нынешнем их служении, лишил их того хлеба духовного, которым они доселе питались, и благоволил назначить на их места православных митрополита и владык. В заключение всего присутствовавшие на соборе сделали два следующие заявления: "1) Мы даем обѕт веры, совести и чести за себя и за наших потомков не слушать этих, осужденных соборным приговором, митрополита и епископов, не повиноваться им, не допускать их власти над нами, напротив, сколько возможно, противиться их определенiям, действiям и распоряженiям, и стоять твердо в нашей св. вере и при истинных пастырях нашей Св. Церкви, особенно при наших патрiархах, не оставляя стараго календаря, тщательно сохраняя огражденное законами общее спокойствiе и сопротивляясь всем притесненiям, насилiям и новизнам, которыми бы стали препятствовать целости и свободе нашего богослуженiя, совершаемаго по древнему обычаю. Объявляем об этом торжественно, прежде всего, пред Господом Богом, потом и всему свету и, в особенности, всем обителям Короны, Великаго Княжества Литовскаго и областей, к Короне принадлежащих. 2) Мы, сенаторы, сановники, урядники и рыцарство, а также и духовные лица греческой веры, сыны Восточной Церкви, собравшiеся сюда в Брест на собор, достоверно узнали ныне от самих вельможных панов, присланных на собор его королевскою милостiю, что они с митрополитом и несколькими владыками, отступниками от Греческой Церкви, составили и обнародовали без нашего ведома и против нашей свободы и всякой справедливости какую-то унiю между церквами восточною и западною. Мы протестуем против всех этих лиц и их несправедливаго деянiя и обещаемся не только не подчиниться, но, с Божiею помощью, всеми силами сопротивляться им, а наше постановленiе, сделанное против них, будем подкреплять и утверждать всеми возможными средствами, и особенно нашими просьбами пред его королевскою милостiю"145.

Православные не имели надежды на поддержку короля, поэтому решили перенести дело об унии на Генеральный (вальный) сейм в 1597 году. Перед своим отъездом из Бреста они издали окружное послание к народу, в котором изложили все события на соборе в Бресте.

В тот же день, т.е. 9 октября 1596 года, когда православные выносили свои окончательные постановления, униатские епископы заканчивали свои заседания. Они торжественно прочитали декларацию об унии при звоне колоколов, облобызались с польско-латинскими епископами, процессией отправились в польский костел и там воспели "Тэ Дэум" по случаю окончания дела об унии. После "Тэ Дэум" провозгласили отлучение православных епископов Гедеона Балабана и Михаила Копыстенского, 10 архимандритов и игуменов, 16 протоиереев поименно и в общей форме всего православного духовенства. На следующий день они объявили о своих решениях народу, обратившись к королю с просьбой о назначении униатов на кафедры православных епископов. Король Сигизмунд III с радостью утвердил все постановления униатского собора и издал универсал от 15 октября 1596 года, объявлявший, что уния находится под покровительством короля и правительства. С этого дня католическая брестская уния получила государственные права и полную поддержку короля и властей.

Заканчивая описание церковных событий в Бресте в 1596 году, историк Русской Церкви архиепископ Макарий писал: "Так состоялась церковная унiя в Литве, и совершилось разделенiе западно-русской церкви на две, хотя, особенно в начале, далеко не равныя части! Так окончился перiод этой церкви или митрополiи, когда она на всем своем пространстве признавала над собою только одного верховнаго первосвятителя - константинопольскаго патрiарха". С этого времени начался тяжелый крестный путь Православной Церкви в Беларуси и других православных странах Великого Княжества Литовского, который вел ее к унижению и полному порабощению польско-католической властью.

 

6. Религозно-нравственное состояние православной иерархии перед унией.

Обычно принято считать, что главная причина, побудившая православную западно-русскую иерархию перейти в католичество при посредстве церковной унии в 1596 году, заключалась в ее низком религиозно-нравственном уровне. И это мнение вполне справедливо, так как подтверждается фактами и документами того времени. Выше уже давались краткие сведения о митрополитах и епископах Литовской митрополии, но это были лишь незначительные наброски того печального положения, в каковом находилась Православная Церковь под властью польских королей в Великом Княжестве Литовском. Документы раскрывают ужасающие примеры недостойного поведения духовенства и иерархии в XVI веке в православных странах этого княжества.

Известно, что главными виновниками такого печального положения Православной Церкви и ее иерархии были польские короли. Вопреки церковным обычаям и законам они самовольно распоряжались православными епископскими кафедрами и монастырями, отдавали их светским лицам в награду за гражданские заслуги или за деньги, ограничивали права православного духовенства и проч. Злоупотребление королей в этой области привело к весьма печальным последствиям для Православной Церкви.

К каким последствиям привела практика вмешательства королей во внутренние дела Православной Церкви в Польше и Великом Княжестве Литовском, могут свидетельствовать письма православного львовского братства и другие документы. В 1585 году православные галицкие послы жаловались на литовского митрополита Онисифора Девочку, что по его попустительству "игумены с женами и детьми живут и церквами святыми владеют и рядят", что "негодные ся в такой великiй стан епископскiй совершают и, к поруганью закону святого, на столицы епископлей с женами своими, кроме всякаго встыду, живут и детки плодят. И иных, и иных, и иных бед великих и нестроенiя множество: чего, за жалем нашим, на тот час так много писать не можем. Наставилось епископов много, на одну столицу по два: за тем и порядок сгиб"146. Но этот митрополит, к которому было написано обращение, сам был двоеженец и человек сомнительный в вере. Кафедру митрополита он получил в светском звании от короля, а не по выбору православных. Относясь безразлично к церковным делам, он дозволял епископам жить с женами, рукополагал священников двоеженцев и троеженцев, подозреваемых в разных преступлениях. Все это было антиканонично, шло вразрез с правилами и обычаями Православной Церкви. Константинопольский патриарх Иеремия, во время своего посещения Великого Княжества Литовского в 1589 году, лишил священного сана этого недостойного митрополита, но не лучшим был и его преемник - Михаил Рогоза, посвященный тем же патриархом.

Львовские православные братчики обратились к Константинопольскому патриарху с письмом от 7 сентября 1592 года, в котором, жалуясь на церковные беспорядки, писали: "Прежде всего да ведает твоя святыня, что у нас так называемые святители, а по истинее сквернители, обещавшись иночествовать, живут невозбранно с женами; некоторые, многобрачные, святительствуют, другiе прижили детей с блудницами. Если таковы святители, то какими же быть священникам? Когда митрополит обличал их на соборе пред всъми и требовал, чтобы они перестали священствовать, они отвечали: "пусть прежде святители перестанут святительствовать, послушают закона, тогда и мы послушаем". Горе мiру от соблазнов! - восклицали братчики в письме. - Епископы похитили себе архимандритства и игуменства, ввели в монастыри своих родственников и мiрских урядников, истощили все церковныя именiя и испразднили иночество, так что в монастырях не обретается иноков и священноиноков, но по временам совершают службы мiрскiе священники. Церковь наша православная оказывается исполненною всякаго зловерiя, и люди смущаются недоумением, не настоит ли время погибели. Многiе утвердили совет предаться римскому единоначальному архiерейству и пребывать под папою римским... (Во Львове) попы епископа уже два раза измѕняли, отдавая папскому уряду церковные ключи"147.

Женатыми епископами, на которых указывали братчики, были: пинский Леонтий Пельчицкий, холмский Дионисий Збируйский и перемышльский Михаил Копыстенский. Все они находились под угрозой низвержения из священного сана за это. Первые два поторопились перейти в католическую унию под защиту Римского папы, а Михаил Копыстенский остался в православии и продолжал служить до самой смерти.

Безотрадная картина нарисована тем же братством в письме к Александрийскому патриарху в 1592 году. "Церковь сильно смущается, - писали братчики, - люди сановитые, впавшiе в разныя ереси и хотевшiе возвратиться к своему правоверiю, ныне отказываются от того, порицая церковное безчинiе, а все люди единогласно говорят: если не исправится в Церкви беззаконiе, то в конец разойдемся, отступим под римское послушанiе и будем жить в безмятежном покое. Некоторые неправо возвестили твоему святительству, будто у нас есть люди, не почитающiе св. икон: нет таких ни в братстве нашем, ни в целом городе"148.

Эти свидетельства открывают весьма печальное состояние Православной Церкви в Западной Руси в период перед Брестской унией. В такое состояние привели ее враги православной веры - польские короли - своей религиозной политикой по отношению к Православной Церкви.

В это трагическое для Православной Церкви время нужны были благочестивые, ревностные и стойкие в православии пастыри и архипастыри. Но сменявшие друг друга перед Брестской унией литовские митрополиты: Илья Куча, Онисифор Девочка, Михаил Рогоза, а равно все епископы, получившие от короля епископские кафедры в подарок, посвященные в высокий духовный сан случайно, не могли и не способны были принести пользу Церкви. Будучи носителями высокого сана по благодати священства, они вели жизнь мирскую, богатую и сытую, наподобие той, какую имели все светские паны того времени. Восприняв архипастырское церковное служение, но не имея к тому ни малейшего внутреннего призвания, они думали более о своем земном благополучии. К Римскому папе они ушли в надежде иметь выгоды и королевские привилегии наравне с польско-латинскими епископами и прелатами. Весьма важным условием при переходе их в католическую унию было получение мест в сенате и вольностей, приличествовавших их сану. Эта сторона жизни прельщала их, а не догматические или церковно-религиозные вопросы, которых они не знали и не хотели знать. По сану они были высокими духовными лицами, но по настроению и внутреннему состоянию являлись обыкновенными светскими панами своего времени. Духовная или аскетическая сторона жизни им была непонятна, да они к ней и не стремились. По внутреннему религиозному состоянию это были волки в овечьей шкуре. Нося высший иерархический сан, они помогали королю и римо-католикам разрушать Православную Церковь, губили верующие православные души и погубили свои навеки.

Митрополит Михаил Рогоза и епископы его Литовско-Наваградской митрополии вначале сговорились уходить в католическую унию все вместе, в полном составе, но два епископа, Гедеон Балабан и Михаил Копыстенский, под влиянием князя Острожского или под внушением собственной совести и собственных соображений, вовремя одумались и отказались от унии. Прочие пять епископов и митрополит с немногими лицами из низшего духовенства остались униатами на всю жизнь. Вождями этих владык были епископы Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий. Архиепископ Макарий дает о них следующую характеристику: "Первый послужил делу своим умом и образованiем, второй - своею хитростiю, изворотливостiю и происками". С ними заодно был митрополит Михаил Рогоза, который отличался скрытностью, двоедушием и самым возмутительным фарисейством. Они и погубили Православную Церковь в Беларуси.




Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2019 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет