Сердце милующее: Светлой памяти архиепископа Иоанна Сан-Францисского (князя Шаховского)

Иеромонах Силуан (Ковалёв) 3 декабря 2011
2878


Архиепископ Иоанн Сан-Францисский был пострижен на Афоне в честь великого святого – апостола Любви Иоанна Богослова. Существует таинственная связь между именем святого, в честь которого постригается или крестится человек, и образом души самого крещаемого или постригаемого. И душа эта соответственно получает стремления и склонности, схожие с их источником в первообразе. Весь облик владыки Иоанна и все, к чему бы он не прикоснулся своим сердцем мудрого ребенка, носит на себе печать Божественной Любви. Этот дар любить все живое, созданное Богом, и сближал его при жизни с его небесным покровителем. С фотографии, сделанной в 1946 году в Лос-Анжелесе, открывается нам чудной улыбкой, лучистой, как восходящее солнце рассвета, тот, кому хочется и после его смерти сказать: « Мы любим вас, Владыка!» Из-под черных одежд инока сияет тихий свет, согревающий и утешающий.

Владыка – замечательный русский поэт, выпустивший несколько сборников стихов, с которыми мы, к сожалению, за редким исключением, почти незнакомы. Он писал о Церкви, православии, культуре, поэзии. Красота слова в его сочинениях покоряет, умиляет душу. Ощущается благоговейное состояние духа, и на первый взгляд совсем простые понятия открывают нам суть вещей тварного мира. И еще – удивление ребенка. Дети умеют удивляться. Взрослые же со своей «скучной безблагодатной серьезностью» утратили эту святую способность, они слишком заняты самими собой и становятся слепыми перед красотой Божьего мира.

В своем эссе о культуре архиепископ Иоанн говорит: « Что такое культура? Самое краткое определение этого слова: любовь к человеку. » Сначала удивление, потом – любовь, связывающая красоту творения и глубину духовную. А от любви уже не возможно не перейти к творчеству, которое в свою очередь порождает культуру – истинную, возможную только при религиозном сознании, а не тот ее суррогат, вымученный революцией и материализмом, искусственно созданный, словно гомункулус в пробирке. И те «создатели» ее, заботящиеся о построении «скотных дворов», ставших чуть ли не высшим смыслом бытия русского народа, предавшего Христа, прямо-таки с ненавистью относились к настоящей духовной красоте.

Архиепископ Иоанн – аристократ духа, князь из рода Рюриковичей. Но он прежде всего князь в том же смысле, в каком и князь Мышкин. Величие и княжество их не от мира сего, а от мира небесного. Владыка – князь духа, потерявший свои земные княжества. Да и не нужны они ему. Он их оставил на своей потерянной Родине тем, кто и сейчас пляшет вокруг золотого тельца. Строившие новое общество без Бога, ненавидят аристократов и князей. И хотя эти люди были и являются порой преподавателями университетов и кандидатами философских и других наук, но как они мелки в своих чувствах и как куцы их мысли. Это вожди и идеологические учителя тех, кто прославлял «скотные дворы», часто как Моська лают на слона – на религию и веру. Владыке Иоанну было однажды написано международное письмо от одного из таких «кандидатов», пытавшегося оспаривать необходимость для человека веры в бессмертие души. Сколь жалки его аргументы. Скажем словами князя Мышкина: « Атеисты всегда говорят не о том». Владыка, находясь далеко от России, всею душой был со своим народом, за что мы ему всегда будем благодарны. Любя русский народ, он долгое время по « Голосу Америки» вел духовные беседы, вызывавшие злобу многих советских идеологов, для которых книги Маркса стали Библией.

Существует также скрытое, а подчас и открытое противостояние и в нашей церковной среде, но уже в несколько ином содержании: это скрытая борьба, условно говоря, «аскетов» с «интеллектуалами». Под «аскетами» здесь подразумеваются именно те, которые уверовали, что простота и ограничение себя во всем, кроме молитвы и чтения Святых Отцов – превыше всего. Но эта их простота и наивность в восприятии мира, порой граничащие с примитивизмом, совсем не то, что истинная, мудрая простота. «Интеллектуалы» в противоположность первым – люди, читающие и философскую, и художественную литературу; они принимают искусство и культуру, и считают для себя необходимым не только чтение молитв. «Аскеты» склонны горделиво считать себя чадами Божиими более, чем своих собратьев по вере, не похожих на них. Они в «интеллектуалах» всегда склонны усматривать ересь, как ее пытались усмотреть в свое время и в о. Павле Флоренском. Ее в не всякого сомнения найдут и в архиепископе Иоанне прежде всего, видимо, потому, что он – князь Шаховской и пишет порою странно и изысканно, хотя именно ему-то и присуща эта мудрая простота. Он – есть истинный простец в том смысле, в каком Господь сказал Своим ученикам: « Будьте просты, как голуби и мудры, как змии». Архиепископ – не только богослов, но еще поэт и философ. Язык его безупречен, но он не совсем привычен для слуха тех, кто хочет знать только Святых Отцов. Во всем непонятном, отличающимся от канонического языка молитвословов и проповедей, а особенно в образно богатом, наши «аскеты» из предусмотрительности и из чувства религиозной безопасности склонны видеть еретический душок. Они не понимают, да и не берут на себя труд понять, что есть разные типы духовности внутри самой Церкви, что Бог вообще сотворил людей разными, и что эти различия ни в коей мере нельзя упразднять. «Аскетыы» тем не менее фанатично считают только свой стиль мышления и поведения единственно правильным и праведным, а «интеллектуалов» с ее другим строем чувств и мыслей презрительно именует «вшивой интеллигенцией». Ну чем не скрытая классовая борьба вместо заповеди о любви? Неужели этому должно быть место в Церкви? А еще существует и общая какая-то неприязнь к русской эмиграции и Зарубежной Церкви, состоящей, конечно, прежде всего из дворян и из потомков дворян. Почему, спросим, всякое проявление красоты и богатства душевной жизни «аскетами» воспринимается как ересь и прелесть? Да и они, наверное, и не ответят ничего. Они в лучшем случае скажут, что у святых отцов нет того-то и другого, что есть у о. Павла Флоренского и у владыки Иоанна Сан-Францисского. Что говорить, ведь и старцы называли святителя Игнатия Брянчанинова не иначе как « барчуком». Как же об этом молчать? Не будем бояться критиковать жизнь. Она не совершенна. Не надо никого воздвигать на пьедестал и не следует ничего идеализировать. От любви сердце болит, а не уста источают приторно-сладкий елей.

Если «аскеты» и их учителя услышат или прочитают, как Владыка Иоанн характеризует истинного поэта, они в ужас придут и скажут: « Это ересь. Нам нельзя это читать. » А чего же вы боитесь, если ваша вера сильна? Вот, слушайте, не затыкайте уши и не закрывайте глаза. В своей статье о поэзии архиепископ Иоанн сказал: « Поэт « милостью Божьей» имеет власть превращать воду человеческих слов в вино, а это вино обращать в кровь Слова. Таково высшее назначение поэзии, ее смысл евхаристический. Поэзия есть возвращение человека к началу вещей». Но, к сожалению, страшно то, что, происходит нечто обратное постижению и вразумлению и можно в так называемой «аскетической среде» услышать и такое: « Я каленым железом выжег из своего сына склонность писать стихи». А как же тогда отнестись к отцу Роману и самому владыке Иоанну, которые являются поэтами милостью Божией?

И все же перед тем, как предложить читателю эссе святителя о культуре, приобщимся и к его стихам. В них ясно ощущается непостижимое умом возвращение к таинственному началу вещей. Простые слова начинают восходить к первообразам – мир этих слов преображается, уводя нас в великую тишину вечности. И в поэзии своей владыка удивляется и любит. Это и есть одно из проявлений культуры. Классовая вражда же, наоборот, мертвит и создает лишь подделку культуры. Вот в стихотворенье « Голубь» владыка нам говорит:

На антенне телевизорной

Голубь сел с зеленой веткою,

Необъявленный, непризнанный,

Не сочтенный птицей редкою.

…………………………………

Помнил голубь мглу ковчежную,

Наполнявшуюся воплями,

И держал он зелень нежную

Над землей своей потопленной.

Он в во других своих стихах открывает нам нечто таинственное и непостижимое, что и анализу никакому не поддается. Образы его стихов можно понять исключительно сердцем, и сердцем любящим. Голос владыки, словно тихий голос ангела, уводящего нас от грубой материальности, вещественности мира:

Мы лебедями белыми бедны,

Мы лебедей поющих не встречали,

У нас и нет еще такой волны,

Где лебеди бы медленно качались.

И нужно нам еще поверить им,

Словам своим земным, совсем простым.

Простые слова, но глубокого, может быть, последнего смысла, полные:

Нет управы на большие облака,

Несерьезно все они плывут, слегка –

И проходят, увлекая стих

Красотою легкостей своих.

Над большой околицей земной

Все они к любви идут со мной.

Но прольется легкая вода,

И от них не будет и следа.

Словно нет и вечности, пока

Все уходят в вечность облака

Природа сама таинственно говорит в тишине своим выразительным молчанием, перетекающим в пишущего эти строки…

Не удержать земле любви нездешней,

Уходит в небо первая роса,

И у сиянья розовых черешен

Качает лепестки свои оса.

Не слышно даже шепотов. И блики

Свое сиянье прячут, но о нем

Над белыми цветами земляники

Мне солнце говорит своим огнем.

Совершенно неожиданно в « Балладе о любви нищего» читаем:

Просит Лазарь Авраама:

«Отпусти меня к собрату,

Вновь мои открылись раны

От страдания богатых.

Мне богатых жалко, отче!

Все мы грешники Адама…»

Плачут Лазаревы очи,

Плачут очи Авраама.

………………………

Говорить земле о рае –

Это очень много значит.

Все творенье воскресает

Оттого, что Лазарь плачет.

Где, в какой проповеди можно такое услышать о том, что Лазарь плачет о богатых и молиться за них?!

Владыка призывает нас жалеть младенцев тоже как-бы впервые, до него такого призыва не было ни у кого:

Никуда мы не денемся

Из бедной своей пустыни.

Люди, жалейте младенцев,

Вы были когда-то ими.

……………………….

Жизнь подается на блюдце,

Блюдце – желанье граница.

От сна никуда не скрыться

И не для кого проснуться.

Все рады, когда ты тихий,

Лишь изредка пробуждайся,

От умных людей скрывайся,

Для чего умному – крики?

…………………………..

А сонная мгла земная

Идет над младенцем кругом.

И плачут все друг за другом

Младенцы у двери Рая.

Послушай, как дети плачут,

Ты правду мира услышишь –

Все слезы младенцев значат,

Что каждый из них подкидыш.

В радостное и светлое состояние духа архиепископа прокрадывается скорбь – не романтическая, безысходная, а скорбь плачущего молитвенника, который и сам – ребенок, чувствующий свое сиротство на земле.

Читая стихи владыки, погружаешься в океан вечных состояний – в мире все чувства мелки и ничтожны. Его слова – подобны словам молитв, а настроения – те, что можно испытывать только молясь. По чистоте, прозрачности, ясности, тихой восторженности, полной удивления, когда все явления и вещи мира как-бы впервые открываются или творятся, поэзия архиепископа Иоанна( князя Шаховского) принадлежит к той же традиции, что и поэзия Пушкина, Лермонтова, Алексея Константиновича Толстого, Бунина. Эта же традиция продолжена и нашим более молодым современником – иеромонахом Романом. Высокий, чистый и умиленный строй стихов владыки особенно близок языку и духу поэмы А. К. Толстого « Иоанн Дамаскин».

У нас есть истинная русская духовная поэзия. Это совсем не то, когда многие воцерковленные люди сегодня просто пытаются перекладывать на стихи библейские и новозаветные темы или, начитавшись религиозных книг, наслушавшись церковных песнопений, стараются срифмовать отголоски прочитанного и услышанного в проповедях. Здесь еще пока нет духовной поэзии, а пока только попытка лучшее из своего сердца перенести на бумагу и придать ему возвышенный, божественный смысл, но на самом деле очень часто сталкиваешься лишь с церковной терминологией и отражением узко храмовой культуры, усвоенных за годы послушания в монастыре, посещения церкви и паломничеств по святым местам. Собственно эти темы и составляют предмет таких стихов. Но духовность, дух не выражаются исключительно прямым способом( дух дышит, где хочет, Он не только в храме пребывает), и вовсе не является признаком духовной поэзии частое употребление таких понятий, как покаяние, смирение, грешница, грешник, помолюся Богу; восклицания:

« Господи, дай мне радость и покой!», « Мне надо бы плакать, а слез что-то нет»,

« я, великая грешница, какой на суде дам ответ?» - не станут гарантией настоящей поэзии и духовности – пока это еще только слова, много раз сказанные и другими, повторяющиеся из года в год, из века в век. Подобного рода поэзия – не духовная, а всего лишь храмовая или монастырская. Это даже не духовные канты, потому что в истинно народных кантах присутствуют глубокие религиозные чувства целой русской души при удивительной простоте и красоте. В большинстве же стихов, написанных послушниками, послушницами и другими воцерковленными лицами нашего времени, нет ни простоты, ни духа, а только беспомощная подражательность уже много раз высказанному.

В поэзии владыки Иоанна и других поэтов, названных выше, как раз таки и расцветают эти качества, которых нет в послушнических кантах. «Аскеты», которыми часто мнят себя послушники, готовы усмотреть прелесть в настоящем проявлении Духа, путают примитивность с простотой. Можно быть хорошим послушником, но плохим поэтом. Вот один из примеров настоящей духовной поэзии, где простота, мудрость, красота образная и глубина состояния души:

 

Смерть короля
Ю. Н Семенову

Умирал старый король,

Тронный был заперт зал.

Короля обступила боль,

Король, как мертвый, лежал.

Было трудно жить королю;

Трудно и умирать –

Неудобной была кровать,

И никто не шептал: люблю.

А шептались только врачи,

Как бы сон короля продлить,

Но продлить его не могли

И умер король в ночи.

А дело было не в том…

В мир приходила заря,

И всем открылось потом –

Умер король не зря.

Он умер для всех стихий,

Стал выше горных снегов,

И время слагало стихи

Добрые про него.

Он стал большим королем,

Стал он большим, чем был.

А ветер плакал о нем,

И дождь над могилой лил.

Это – чудная притча, написанная владыкой Иоанном. Имеющий уши да услышит!

И после этого разве можно сказать: « Это никому не нужно»?

Поэты и дети дарованы в утешение одинокому сердцу в этой холодной земной жизни. Любите поэтов и детей, любите поэзию. Поэты – тоже дети. С ними Господь и ангелы.



Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2022 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет