Православие. Том 1: Воскресение Христово

Митрополит Илларион (Алфеев) 15 апреля 2012
5279

В древней Церкви Великая Пятница — день, посвященный воспоминанию страданий и крестной смерти Иисуса Христа — называлась «пасхой распятия», в отличие от «пасхи воскресения», празднуемой в «день солнца». Связующим звеном между двумя пасхами — распятия и воскресения — была Великая Суббота, день воспоминания сошествия Христа во ад. Образ Христа распинаемого, умирающего и сходящего во ад был неотделим в сознании ранних христиан от образа Христа воскресшего. Все три события — распятие на кресте, сошествие во ад и воскресение — воспринимались как звенья одной цепи, как этапы одного и того же Божественного домостроительства спасения. Поэтому и в богословских трактатах восточных отцов, и в богослужебных текстах Православной Церкви все три темы переплетены и отделить одну от другой практически невозможно.

Жизнь и свидетельство первых христиан были пронизаны пасхальной радостью и сознанием центрального значения воскресения Христова для спасения человечества. Эту радость и это сознание Православная Церковь хранит до сего дня, о чем свидетельствует весь ее богослужебный строй, ориентированный на Воскресение Христово, а не на Рождество или какой-либо другой праздник. Если на христианском Западе праздник Рождества Христова приобрел значение главного праздника церковного года, то на Востоке «Праздником праздников» всегда оставалась именно Пасха как празднование победы над смертью воскресшим из мертвых Христом, совоскресившим вместе с Собой весь человеческий род.

Для ранних христиан воскресение Христово было столь несомненным фактом и вместе с тем событием такой абсолютной значимости, что апостол Павел мог, не колеблясь, говорить адресатам своих Посланий: Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор 15,14). Вся апостольская проповедь была построена на свидетельстве о воскресении Христовом, — свидетельстве, которое именно потому было столь убедительным, что апостолы говорили о том, что они видели своими очами, что они рассматривали и что осязали их руки (1 Ин 1, 1).

И хотя никто из апостолов не видел сам момент воскресения Христова, все они видели воскресшего Христа, Который многократно являлся им, укрепляя их в вере. Те же, кто не видел воскресшего Христа физическими очами, как, например, апостол Павел и все последующие поколения христиан, узревали Его воскресение очами души, и их уверенность в воскресении Христа была столь же сильной, как у апостолов.

Несомненную и непоколебимую веру в воскресение Христово Церковь сохранила до сего дня. В ночь святой Пасхи и в каждый воскресный день в течение всего года в Православной Церкви поется песнь: «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу». Размышляя о смысле этой церковной песни, Симеон Новый Богослов спрашивает: почему мы не поем «воскресению Христову веровавше», а поем «воскресение Христово видевше», хотя никто из нас не был свидетелем воскресения Христова, да и в самый момент воскресения не было ни одного свидетеля? Неужели Церковь учит нас лгать? Нет, отвечает Симеон, она «побуждает нас говорить истину — о том, что воскресение Христово происходит в каждом из нас, верующих, и не однажды, но, так сказать, ежечасно, когда Сам Владыка Христос восстает в нас, нося светлые одежды и блистая молниями бессмертия и Божества. Ибо светоносное пришествие Духа показывает нам... воскресение Владыки, вернее же, дарует нам видеть Его Самого воскресшим».

Вера в воскресение Христово, по учению апостола Павла, является необходимым условием спасения: Если устами твоими будешь исповедыватъ Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься (Рим 10, 9). Характерно, что в Посланиях апостола Павла говорится и о том, что Бог воскресил Христа (1 Кор 6,14; 2 Кор 4,14; Кол 2,12), и о том, что Христос воскрес (1 Кор 15, 20): для апостола эти выражения являются синонимичными. В его восприятии искупительный подвиг Сына неотделим от благоволения Бога Отца, Который по Своей неизреченной любви к людям отдал Сына Своего на распятие и воскресил Его, чтобы открыть людям путь к воскресению.

Апостол Павел подчеркивает, что Сын Божий пострадал, умер и воскрес для оправдания нашего (Рим 4, 25), для искупления всех (1 Тим 2,6); Сын Божий сделался для всех послушных Ему виновником спасения венного (Евр 5. 9). Это оправдание, искупление и спасение происходит благодаря принятию крещения, через которое человек становится соучастником страданий, смерти и воскресения Христа:

...Быв погребены с Ним в крешении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых (Кол 2, 12).

...Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились... Мы погреблись с Ним крешением в смерть, лабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам холить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть (соеди-нены) и (подобием) воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, лабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет нал Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажлы для греха; а что живет, то живет для Бога (Рим 6, 3-10).


Неразрывная связь между воскресением Христовым и крещением «в смерть Христову» выражалась в том, что в древней Церкви Великая Суббота была главным крещальным днем года: именно в этот день оглашенные приводились к Таинству крещения. До сего дня великосубботнее и пасхальное богослужения в Православной Церкви несут на себе следы этой древней практики.

Связь между воскресением Христовым и крещением выражалась также в том, что одни и те же ветхозаветные образы воспринимались Церковью как прообразы и того и другого события. Поскольку распятие Христа совпало по времени с иудейской Пасхой, праздником опресноков, посвященным воспоминанию исхода Израиля из Египта, это событие Ветхого Завета было воспринято как прообраз воскресения Христова. Заклание пасхального агнца символизировало крестную жертву Спасителя, переход через Черм-ное море — обращение от греховного образа жизни к обновленной жизни (Рим б, 4), а вкушение опресноков — очищение от закваски греха и превращение в новое тесто, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор 5, 7). В то же время переход израильского народа через Чермное море интерпретировался как прообраз Таинства крещения.

Вся эта богатая типология была развита в святоотеческих творениях и в богослужении Православной Церкви. Представляется важным рассмотреть несколько богословских и литургических текстов, в которых с наибольшей полнотой выражено православное учение о воскресении Христовом. Все эти тексты были приняты Церковью в качестве классических: они исполнялись или продолжают исполняться за богослужением в пасхальные дни. Речь идет о поэме «О Пасхе» священномученика Мелитона Сардийско-го, «Слове на святую Пасху» (Слове 45) святителя Григория Богослова, «Слове огласительном на святую Пасху» святителя Иоанна Златоуста.

оэма Мелитона Сардийского «О Пасхе» уже цитировалась выше. Это поэтическое произведение автора II века представляет собой развернутую пасхальную проповедь, читавшуюся за богослужением непосредственно после чтений из книги Исход, посвященных исходу Израиля из Египта. Мелитон прежде всего подробно раскрывает преобразовательный смысл ветхозаветной Пасхи:

Итак, разумейте, возлюбленные: это —
новое и ветхое,
вечное и временное,
тленное и нетленное,
смертное и бессмертное
таинство Пасхи.
Ветхое по закону,
новое же по Слову,
временное через образ,
вечное через благодать,
тленное через заклание овны,
нетленное через Господню жизнь,
смертное через погребение в земле,
бессмертное через воскресение из мертвых.
Ветхий закон,
новое же Слово,
временный образ,
вечная благодать,
тленная овна,
нетленный Господь,
закланный как агнец,
воскресший как Бог.
Ибо хотя «как овна, веден был на заклание» (Ис 53, 7),
но не был овцой,
и хотя был как агнец безгласный,
но не был агнцем:
то было образом,
а это было истиной.
Ибо вместо агнца был Бог,
и вместо овцы человек,
в человеке же Христос,
Который вместил в Себе всё.

Обращает на себя внимание твердая уверенность писателя II века в том, что воскресший Христос был Богом. Мы помним, что апостол Павел никогда не называл Иисуса Христа Богом, относя имя «Бог» к Отцу, а имя «Господь» — к Сыну. Однако уже во II веке, особенно в контексте развития гностических ересей, утверждение о том, что воскресший из мертвых Христос был Богом, становится важнейшим пунктом христианской проповеди:

И закон стал Словом, и ветхий — новым... и заповедь — благодатью, и образ — истиной, и агнец — Сыном, и овца — человеком, и человек — Богом. Ибо как Сын Он рожден, как агнец ведом, и как овца заклан, и как человек погребен, воскрес из мертвых как Бог, будучи по природе Бог и Человек... Человек — как погребаемый, Бог — как воскресающий.

Далее Мелитон подробно излагает историю египетских казней и исхода Израиля из земли Египетской, видя в этих событиях прообраз новозаветной Пасхи — страданий, смерти и воскресения Христа. Само слово «пасха», являющееся калькой с еврейского pesach (переход), Мелитон трактует как происходящее от глагола πασχειν (страдать)248. Такая этимология стала общепринятой в греческой патристике.

Повествование об исходе Израиля из Египта переходит в рассказ о ветхозаветных пророках, ожидавших пришествия Спасителя. Далее Мелитон Сардийский говорит об искупительном подвиге Иисуса Христа, подчеркивая, что на кресте иудеями был убит Сам Бог (этот фрагмент цитировался нами выше). Вся земная жизнь Христа — от рождения до распятия и воскресения — рассматривается автором поэмы как единое таинство Господне, прообразованное событиями Ветхого Завета. Христос воплотился, пострадал, умер и воскрес ради нашего спасения, поэтому Он есть «Пасха спасения нашего»:

Сей есть изведший нас из рабства — в свободу, из тьмы — в свет, из смерти — в жизнь, из тирании — в царство вечное, и сделавший нас новым священством и народом избранным, вечным. Сей есть Пасха спасения нашего... Сей есть от Девы воплотившийся, на древе повешенный, в земле погребенный, из мертвых воскрешенный, на высоты небес вознесенный. Сей есть Агнец безгласный. Сей есть Агнец убиваемый. Сей есть родившийся от Марии, прекрасной Агницы. Сей есть взятый из стада и на заклание влекомый, и вечером принесенный в жертву, и ночью погребенный, на древе не сокрушенный, в земле не разрушившийся, из мертвых воскресший и воскресивший человека от дольнего гроба.

Завершающие стихи поэмы содержат монолог Христа, обращенный к человечеству. В этом монологе Христос предстает как Победитель ада и смерти, как Искупитель человечества, дарующий отпущение грехов и жизнь вечную:

Я осужденного развязал. Я мертвого оживотворил. Я погребенного воскресил... Я разрушивший смерть, и победивший врага, и поправший ад, и связавший сильного, и восхитивший человека на высоты небес...

Итак, приидите все семьи людей, запятнанные грехами, и получите отпущение грехов. Я есмь ваше отпущение, Я — Пасха спасения, Я — Агнец, закланный за вас, Я — искупление ваше, Я — жизнь ваша, Я — воскресение ваше, Я — свет ваш, Я — спасение ваше, Я — Парь ваш.

Я вас возведу на небесные высоты. Я вам покажу превечного Отца. Я вас восставлю Моею десницей.

Поэма Мелитона Сардийского оказала большое влияние на последующее развитие восточнохристианского учения о воскресении Христовом. Ее влияние чувствуется в «Слове на святую Пасху» Григория Богослова — произведении, которое православный Типикон предписывает читать за пасхальным богослужением. Это «Слово» построено на сопоставлении Пасхи ветхозаветной как воспоминания о переходе через Чермное море и Пасхи новозаветной как празднования Воскресения Христова. Все детали ветхозаветной Пасхи трактуются Григорием как прообразы новозаветных реальностей: в этой трактовке Григорий следует сложившейся традиции, отраженной, в частности, у святого Мелитона.

Пасхальное «Слово» святого Григория начинается символическим описанием видения Ангела, возвещающего о воскресении Христа:

На стражу мою стал я, говорит чудный Аввакум (Авв 2, 1). Стану с ним ныне и я, по данным мне от Духа власти и созерцанию; посмотрю и узнаю, что будет мне показано и что возглаголано. Я стоял и смотрел: и вот, муж, восшедший на облака, муж весьма высокий, и вил его, как вил Ангела (Суд 13, 6), и одежда его, как блистание пролетающей мимо молнии. Он воздел руку к востоку, воскликнул громким голосом... и сказал: «Ныне спасение миру, миру видимому и миру невидимому! Христос из мертвых — восстаньте с Ним и вы; Христос во славе Своей — восходите и вы; Христос из гроба — освобождайтесь от уз греха; отверзаются врата ада, истребляется смерть, отлагается ветхий Адам, совершается новый: кто во Христе, тот новая тварь (2 Кор 5, 17); обновляйтесь».

Григорий говорит о Пасхе как о главном событии церковного года, превосходящем по своей значимости все прочие праздники. Пасха, так же как и Крещение Господне, есть праздник света, что символизируется зажжением свечей по всему городу в пасхальную ночь:


Пасха Господня! Пасха! И снова скажу «Пасха!» в честь Троицы. Она у нас праздников Праздник и Торжество торжеств: она настолько превосходит все праздники — не только человеческие и происходяοие на земле, но также Христовы и для Христа совершаемые, — насколько солнςе превосходит звезды. Прекрасно у нас и вчера блистало и озарялось все светом, который зажигали мы в частных и общественных домах, так что едва ли не весь род человеческий и люди всякого звания обильным огнем освещали ночь — прообразом великого света, которым небо сияет свыше... и того света, что превыше небес... и того, что в Троице, Которой создан всякий свет, неделимым Светом разделяемый и украшаемый. Но то, что сегодня, еοе прекраснее и блистательнее. Ведь вчерашний свет был лишь предтечей великого Света, Который воскрес, и как бы неким предпразднственным веселием. Сегодня же мы празднуем само Воскресение — не еще ожидаемое, но уже совершившееся и собравшее собою воедино весь мир.

Изложив вкратце основные догматы христианской веры — о Троице, о сотворении мира, об Ангелах и диаволе, о грехопадении и Боговоплощении, — Григорий совершает этимологический экскурс «для любителей науки и изящества». Слово «пасха», говорит он, на еврейском языке означает «переход»: исторически термин указывает на бегство израильского народа из земли Египетской, духовно же — на «переход и восхождение от дольнего к горнему и к земле обетованной». В греческом же языке слово pascha созвучно глаголу гахох — «страдать». В этом Григорий, вслед за Мели-тоном Сардийским, видит указание на страдания Христа, прообразованные закланием пасхального агнца в Ветхом Завете.

Говоря о заклании пасхального агнца, Григорий Богослов отмечает, что, по закону, агнец должен быть «совершенным», символизируя совершенство Христа по Божеству и человечеству; «мужского пола» — потому что приносится за целого Адама и потому что «не несет на себе ничего женского, не-мужественного»; «однолетним» — как Солнце правды; непорочным и нескверным — как врачующий всякий порок и всякую скверну. Агнец съедается вечером — потому что страдание Христово произошло в конце веков; агнец должен быть не вареным, но испеченным на огне — «чтобы слово наше не имело в себе ничего необдуманного, ничего водянистого и развязного, но было твердо, крепко и искушено очистительным огнем»; агнец не должен быть оставлен до утра — «ибо многие из наших таинств не выносятся для внешних». Агнец съедается с поспешностью — поскольку в христианской жизни недопустимо медлить и оглядываться назад, подобно жене Лотовой (Быт 19,26); с горькими травами — «ибо жизнь по Богу горька и трудна»; с жезлом в руках — «чтобы ты не преткнулся помыслом, слыша о крови, страдании и смерти Бога, и чтобы не стал безбожником, думая быть защитником Божиим, но смело и без сомнений вкушай Тело, пей Кровь... без неверия воспринимая слова о плоти и не соблазняясь по поводу страдания».

Подобного рода развернутые аллегорические толкования ветхозаветных текстов весьма характерны для Климента, Оригена и других представителей александрийской традиции. Ветхий Завет лишь прообразует «таинства» Нового Завета и ведет к их лучшему пониманию. В этом смысле пасхальное празднество христиан есть переход из Ветхого Завета в Новый, от Пасхи подзаконной к Пасхе христианской; оно есть восхождение от земли на небо, от дольнего к горнему. Но и сама христианская Пасха, совершаемая нами на земле, есть лишь прообраз той непрестанной Пасхи, в праздновании которой участвуют верующие в Царствии Божием:

Такой праздник празднуешь ты сегодня!.. Таково для тебя таинство Пасхи! Это предначертал закон, это совершил Христос — разоритель буквы, совершитель Духа... Смерть! где твое жало? Ад! где твоя побела? (1 Кор 15, 55) Ты низложен Крестом, умерщвлен Подателем жизни. Ты бездыханен, мертв, неподвижен, бездействен... Причастимся же Пасхи — ныне все еше про-образовательно, хотя и более откровенно, чем в Ветхом Завете, — ведь подзаконная Пасха, дерзну сказать, была прообразом прообраза, еще более неясным, — но немного позже причастимся совершеннее и чище, когда это новое вино будет с нами пить Слово в Царстве Отца (Мф 26, 29), открывая и разъясняя то, что ныне показал нам лишь частично.

Как происходит приобщение верующих к пасхальному торжеству? Через соучастие в страданиях Христа, через сопереживание тем героям евангельской истории, которые упомянуты в рассказе о последних днях земной жизни Иисуса:

Если ты Симон Киринеянин, возьми крест и последуй за Христом. Если ты распят, как разбойник, то признай Бога, как благодарный... Поклонись Распятому за тебя и будучи распинаем... Если ты Иосиф Аримафейский, проси тела у распинающего: твоим пусть станет очищение мира. Если ты Никодим, ночной почитатель Бога, погреби Его с благовониями. Если ты Мария, или другая Мария, или Саломия, или Иоанна, плачь рано утром, узри первой камень, взятый от гроба, а может быть, и Ангелов, и Самого Иисуса... Будь Петром или Иоанном, спеши ко гробу... Если Он сходит во ад, сойди и ты вместе с Ним.

«Слово на святую Пасху» Григория Богослова настолько прочно вошло в церковную традицию, что многие его выражения были буквально заимствованы авторами богослужебных текстов, посвященных Воскресению Христову. Одним из таких текстов является «Пасхальный канон» Иоанна Дамаскина, исполняемый в Православной Церкви на пасхальной утрени.

Пасхальный канон говорит о Воскресении Христовом как об исполнении ветхозаветных прообразов. Главным из этих прообразов является пасхальный агнец, символизирующий крестную жертву Спасителя. Однако, как подчеркивает Иоанн Дамаскин, Христос не был приведен к Отцу невольно, но «волею за всех заклан бысть», «Сам Себя добровольно привел к Отцу».

асхальный канон говорит о Воскресении Христовом в эсхатологической перспективе. Воскресение Христово, согласно автору канона, прообразует всеобщее воскресение. Пасхальная ночь, кроме того, есть прообраз светозарного дня Царствия Божия, в котором верующие «истее», то есть полнее, совершеннее, чем в земной жизни, будут приобщаться к Богу.

Последним из текстов, посвященных Воскресению Христову, который нам следует рассмотреть, является «Слово огласительное во святую Пасху», приписываемое Иоанну Златоусту. Это произведение читается за богослужением в пасхальную ночь и составляет сжатое изложение православного учения о Воскресении Христовом. Главной темой «Слова» Златоуста является победа Христа над адом и смертью, которая в нем изображается с особой поэтической яркостью и богословской убедительностью:

...Никтоже да убоится смерти, свобо-ди бо нас Спасова смерть. Угаси ю, Иже от нея держимый. Плени ада, сошедый во ад. Огорчи его, вкусивша плоти Его. И сие предприемый Исаия возопи: ад, глаголет, огорчися, срет Тя доле. Огорчися, ибо упразднися. Огорчися, ибо поруган бысть. Огорчися, ибо умертвися. Огорчися, ибо низложися. Огорчися, ибо связася. Прият тело, и Богу приразися. Прият землю, и срете Небо. Прият еже видяше, и впаде во еже не видяше. Где твое, смерте, жало? Где твоя, аде, победа? Воскресе Христос, и ты низверглся еси. Воскресе Христос, и падоша де-мони. Воскресе Христос, и радуются Ангели. Воскресе Христос, и жизнь жительствует. Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе...

...Никто пусть не боится смерти, ибо освободила нас смерть Спасителя. Угасил ее Держимый ею. Пленил ад Сошедший во ад. Огорчил его, вкусившего Его плоти. И, предвидя это, Исайя возопил: «ад, — говорит, — огорчился, встретив Тебя долу» (ср.: Ис 14, 9); огорчился, ибо упразднился; огорчился, ибо был осмеян; огорчился, ибо был умерщвлен; огорчился, ибо был низложен; огорчился, ибо был связан. Принял тело — и коснулся Бога; принял землю — и встретил небо; принял, что видел, — и попался в том, чего не видел. Смерть! где твое жалоi!Ад! тле твоя победа? (Ос 13,14) Воскрес Христос — и ты низвержен! Воскрес Христос — и пали демоны! Воскрес Христос — и радуются Ангелы! Воскрес Христос — и жизнь царствует! Воскрес Христос — и ни одного мертвого во гробе!...

Иоанн Златоуст. Слово огласительное во святую Пасху. PC 59, 721-724.

В цитированном фрагменте из «Слова огласительного» содержится аллюзия на теорию «Божественного обмана», сформулированную Григорием Нисским: ад обманулся, приняв Христа за простого человека, но «проглотив» Самого Бога. Кроме того, в «Слове» выражена мысль об окончательном низвержении ада и падении демонов, а также о том, что после воскресения Христова во гробе не осталось ни одного мертвеца: эта мысль присутствует уже в «Евангелии Никодима». Однако синаксарий (поучение), предназначенный для чтения на пасхальной утрени после 6-й песни пасхального канона Иоанна Дамаскина, дает следующее разъяснение относительно того, кто последовал за воскресшим Христом:

Ныне из адовых сокровищ человеческое естество все исхитив, на небеса возведе, и к древнему достоянию при-веде нетления. Обаче сошед во ад не всех воскреси, но елицы веровати Ему изволиша: души же яже от века святых нуждею держимыя от ада свободи, и всем даде на небеса взыти...

Ныне, похитив из хранилищ ада все человеческое естество, (Христос) возвел его на небеса и привел к первоначальному состоянию нетления. Однако, сойдя, воскресил не всех, но тех, кто пожелал поверить Ему. Души же святых, от века силою удерживаемые адом, Он освободил и всем дал взойти на небеса.

Пасхальная утреня. Синаксарий.


Автор синаксария повторяет мысль, с которой мы уже встречались при рассмотрении темы сошествия во ад: Христос сошел во ад, чтобы искупить всех людей («все человеческое естество»), но воскрешены Им были те, кто «пожелал поверить Ему». Христос никого не принудил остаться в аду, но никого и не спас насильно: решающую роль в судьбе каждого из находившихся в аду играла его собственная свободная воля, его желание или нежелание последовать за Христом по пути к спасению и обожению.


Дорогие друзья,
если вам нравиться то, что мы делаем, и вам не безразлична судьба портала, вы можете оказать нам помощь. Даже небольшое пожертвоние поможет проекту. ТОЛЬКО ВМЕСТЕ мы можем сделать сайт лучше.
Спаси и храни вас Бог!

Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2017 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет