Чудесные исцеления: Введение

Невярович В.К. 18 марта 2012
6158

Введение

Плотское мудрствование признает недуги бедствием, а исцеление от них, особливо чудесное, величайшим благополучием, мало заботясь о том, сопряжено ли исцеление с пользою для души или с вредом для нее...Свт. Игнатий Брянчанинов

 

В письменных свидетельствах глубокой древности, дошедших до нас, имеются сведения о необычных исцелениях и даже воскрешениях из мертвых. В те далекие времена при лечении больных использовали заклинания, жертвоприношения языческим богам, снадобья и специальные ритуальные действия, такие, например, как возложение рук на голову или другие участки тела больного. Есть сведения, что пользовались также пассами и усыплением. Лечением занимались египетские и халдейские жрецы, персидские маги, волхвы и чародеи, цари и прочие лица.

Для целительства нередко использовались специальные храмы: в Египте их именовали серапеумами; известны храмы, посвященные богам Тоту и Имхотену, где осуществлялись подобные церемонии. В древней Греции существовало святилище Асклепию, где якобы происходили многочисленные чудесные исцеления. Акты целительства сопровождались жертвоприношениями, чтением молитв языческим божествам (Эскулапу, Серапису, Асклепию и другим).

Плутарх, живший в I веке н.э., повествует о многочисленных исцелениях, которые совершил эпирский царь Пирр (319—273 гг. до н.э.) через прикосновения к больным. При этом исчезали спазмы, хандра и другие болезни. Римский император Веспасиан (9—79 г. н.э.) якобы исцелял нервных, хромых и слепых. Норвежский король Олаф II (ок. 995—1030 гг.) также пользовался славой целителя и врачевал посредством наложения рук. Практика целительства через прикосновения и наложения рук, как говорится, стара как мир. В древнюю Грецию она была привнесена, вероятно, из Египта, а туда, в свою очередь, пришла из Индии. Впрочем, это только гипотеза, так как нельзя исключить и совершенно самостоятельное развитие этого способа целительства в перечисленных странах, ведь существовало же даже целое племя в Малой Азии (ophiogenes, греч., дословно — род змеиный), прославившееся через исцеления посредством наложения рук на больных.

В Западной Европе короли Англии и Франции лечили через “королевское прикосновение” вплоть до XIX века горловые болезни и зоб, а также другие заболевания. Отсюда изречение: “Король к тебе прикоснется, а Бог исцелит”. Количество исцеленных, видимо, было немалым, так что отказ английского короля Вильгельма III от целительства был встречен непониманием и даже волнениями в народе, по свидетельству историка Маколея.

Король Карл II (1630—1685 гг.) в течение своего царствования совершил около ста тысяч прикосновений, а король Яков (1633—1701 гг.) только за одно посещение Честерского собора “прикоснулся” к 800 лицам. Первый Епископ ирладской христианской Церкви св. Патрик (конец IV — сер. V в. н.э.) исцелял больных наложением рук. Французский аббат св. Бернард (1090—1153 гг.) в один день излечил 11 слепых и 18 увечных; в другой раз 12 хромых, 4 немых и 10 глухих, также с помощью молитв и наложений рук на больных.

Не менее 25 веков назад индийским йогам был известен способ целительства, основанный на передаче больному так называемой “праны”, под которой понимали особый вид космических флюидов, дающих наряду с солнечной энергией жизнь всему живому на земле. “Прана” рассеяна в мире повсюду, считают йоги, ее больше в экологически чистых местах, особенно много у водоемов, в горах, лесах. Здоровые люди имеют больший запас праны, нежели больные, а потеря праны свыше определенного уровня просто несовместима с жизнью. Человек усваивает прану посредством приема пищи, через воду, а также извлекает из воздуха в процессе дыхания. Исходя из этой теории, больному, у которого истощены запасы праны, можно помочь, осознанно передавая “жизненный эликсир” через прикосновение (наложение рук), дуновения, пассы, пристальный взгляд.

В средние века в Европе получает распространение идея о “всемирном флюиде”, источником которого, как предполагали, являются звезды и планеты. Вместе с тем усиливаются материалистические концепции в связи с развитием ряда прикладных наук. Появляются скептические высказывания и в отношении самой возможности чудесных исцелений. Так, швейцарский врач и естествоиспытатель Парацельс (Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, 1493—1541 гг.) утверждал, что чудеса творит “вера, все равно, истинная ли эта вера или ложная, она чудеса будет творить всегда”. Близкое по смыслу мнение высказывал и современник Парацельса итальянский философ эпохи Возрождения Пьетро Помпонацци (1462—1525 гг.): “Легко понять чудесные последствия, могущие произойти от доверия и воображения, особенно когда они обоюдны между больным и тем лицом, которое на него влияет. Исцеления, приписываемые некоторым реликвиям, суть действия этого доверия и этого воображения”. Парацельс выдвинул учение об “архее” — высшем духовном начале, регулирующем жизнь организма. При лечении больных Парацельс не без успеха использовал прикладывания к больным участкам тела магнитов.

Средневековая Западная Европа между тем все более отступала от истин Христа, что не преминуло отозваться страшными последствиями; одним из наиболее трагичных преступлений папизма перед человечеством, без сомнения, явилась инквизиция, особенно свирепствовавшая в Испании. Даже по ориентировочным подсчетам, с XIII по XIX вв. было сожжено около 9 млн. человек (в их числе также и замученные пытками). Среди уничтоженных преобладали больные люди или неугодные существовавшему режиму. Уничтожались и те, кто занимался целительством, если попадали под руководство печально известного документа Шпренгера. (Книга “Молот ведьм”, которой руководствовалась инквизиция, была составлена авторитетными церковными специалистами по демонологии, двумя немецкими монахами — Шпренгером и Инститорисом (1487 г.)). В этом случае в вину вменялись исцеления при помощи дьявола. Таких основных признаков указывалось четыре: 1) когда целитель догадывался о причине болезни, 2) когда лечил от одной лишь болезни (например, от порчи), 3) когда при лечении делал оговорки, что при известных условиях может и не вылечить заболевание, 4) когда в процессе лечения имеют место ритуалы и церемонии суеверного плана. Таким образом, заниматься целительством в Западной Европе в те годы было далеко не безопасно. Тем не менее, находились и тогда лица, претендующие на чудеса в целительстве. Одним из таких был целитель Грэтрэкс, живший в XVII веке. Ирландский дворянин в 1642 году неожиданно, как он утверждал, для себя получил откровение свыше, что обладает даром лечить золотуху (скрофулез). При проверке оказалось, что больные действительно выздоравливали после того, как к ним прикасался Грэтрэкс. Подобное же откровение повторилось во время эпидемии лихорадки, разразившейся в его провинции. И опять успех при лечении был очевиден. В дальнейшем слава о чудо-целителе распространилась по всему королевству. Грэтэкс исцелял раны, водянку, нарывы, конвульсии, изгонял лихорадку, прекращал боли. Один из знаменитых врачей того времени Эстелием свидетельствовал, что был поражен, когда у него на глазах Грэтэкс исцелил одного ребенка, “настолько покрытого золотушными опухолями, что он не мог сделать никакого движения. Грэтрэкс устранил большую часть этих опухолей простым наложением руки, наиболее значительные он открыл ланцетом и исцелил раны прикосновением, иногда обмачивая их своей слюной”. Сам целитель не сомневался в особой милости Божией, нам же остается лишь недоуменно развести руками или оставить приведенные факты без комментариев. В XVIII веке славу целителя снискал католический священник Гасснер (1727—1799 гг.), служивший в Клэстерли. Он прославился как изгонитель бесов, которых считал причиною многих болезней. Сам Гасснер долго болел и исцелил себя сам, приказав бесам именем Иисуса Христа выйти из тела, после чего совершенно исцелился. Слава о целителе вскоре распространилась по всей Швейцарии. Тысячи людей стекались к пастору отовсюду в надежде на исцеление, которое нередко действительно происходило.

При изгнании бесов Гасснер пользовался молитвами и некоторыми приемами, заимствованными из практики средневековья. Целитель пришел к выводу, что мало выявить наличие беса (бесов) и не стоит обольщаться улучшением самочувствия. Необходимо доводить процесс до полного изгнания, ибо бесы имеют склонность имитировать, что покинули тело одержимого ими, а на самом деле лишь затаиваются и в дальнейшем проявляют себя вновь, вызывая заболевания. Триумф Гасснера-целителя был остановлен императором Иосифом II (1741 — 1790 гг.), мало верившим в подобные чудесные исцеления. По его высочайшему повелению Гасснер удалился в одну из обителей близ Ресенбурга, где сосредоточился на сугубо пастырской деятельности.

В XVIII—XIX веках в Западной Европе большую популярность приобретают идеи, касающиеся “животного магнетизма”. Во многом это стало возможным благодаря научной и практической (главным образом целительской) деятельности австрийского врача Франса Антуана Месмера (1734—1815 гг.). В тридцатидвухлетнем возрасте этот высоко и всесторонне образованный человек защищает докторскую диссертацию, посвященную теме “О влиянии планет на человека”, в которой делает выводы, что существует выраженная зависимость состояния здоровья человека от созвездий и планет, изливающих энергию во вселенную.

“Ясно, что созвездия, эти гигантские магниты, господствуют и над людьми, —говорилось в диссертации. — Здесь действует всеобщая сила притяжения, особого рода влияние, которое можно назвать силой животного притяжения”. Несмотря на явное присутствие средневековых мистических представлений, в труде Месмера уже прослеживалась некая глобальная идея, касающаяся взаимоотношений человека, космоса и природы вещей. В дальнейшем Месмер начинает увлекаться терапией с помощью искусственных магнитов, которые использовал в своей практике еще упомянутый выше Парацельс, утверждавший, что магнит “излечивает истечения из глаз, ушей, носа и из наружных покровов. Тем же способом излечиваются открытые раны на бедрах, фистулы, рак, кровотечения у женщин. Кроме того, магнит оттягивает грыжу и исцеляет переломы, он вытягивает желтуху, оттягивает водянку”...

Опыты Месмера оказались на редкость удачными, не замедлили о себе заявить и случаи с чудесными исцелениями, которых было немало. Особый успех приносит Месмеру излечение девицы Францель Эстерлин, страдавшей тяжелой формой истерии, и профессора математики Бауэра. Эффект магнетического лечения был вскоре увязан ученым с идеями его же докторской диссертации. В магнетизме ему видится неведомый доселе ключ к тайне — вселенской непознанной силе. Вместе с тем, эволюция взглядов исследователя приводит его к заключению о существовании эфироподобной жидкости “магнетического флюида”, причем особо одаренные люди (к которым он естественно причислял себя) являются носителями “животного магнетизма”. (Термины: “животное притяжение”, “животный магнетизм” более точно соответствуют переводам “жизненное притяжение”, “жизненный магнетизм”, но в русском языке прочно укоренилась другая стилистическая трактовка, несколько меняющая суть понятий. — примеч. авт.). Исходя из этой идеи, Месмер вскоре отказывается от применения искусственных магнитов и начинает магнетизировать пациентов через пассы руками и намагничивания различных предметов и воды, в которой он заставляет купаться пациентов. Магнетизируются даже музыкальные инструменты. (Нетрудно провести определенную аналогию с подзарядкой воды и различных предметов целебной энергией, осуществляемой Аланом Чумаком). В дальнейшем он конструирует специальные емкости с водой (“ушаты здоровья”), прикасаясь к которым больные получали исцеление. В процессе целительства весьма характерным явлением были предшествующие выздоровлению конвульсии, чем-то напоминающие эпилепсию. Сам целитель всячески пытался усилить эти явления, ибо по его теории исцеление происходит через кризисы.

Система врачевания Месмера быстро приобрела популярность, особенно во Франции, куда врач в 1778 году переезжает. Однако рост славы целителя не мог не взбудоражить общественного мнения. Пытаясь обосновать свой способ терапии, ученый неоднократно обращался в различные европейские академии, защищая свои взгляды и надеясь на официальное одобрение и признание. Наконец король Франции Людовик XVI в 1784 году лично подписывает указ, обязующий Французскую Академию наук и медицинское общество врачей разобраться и либо подтвердить, либо отвергнуть существование “животного магнетизма”.

Для изучения метода Месмера была создана специальная комиссия, куда вошли, в частности, такие именитые ученые, как физик Франклин, химик Лавуазье, астроном Байи, ботаник Жюсье, а в число четырех врачей вошел и небезызвестный Гильотен, печально прославившийся через семь лет изобретением гильотины, под которую попадут и некоторые из членов той же комиссии. Несколько месяцев метод Месмера тщательно исследовался. Однако подтвердить наличие флюида не удалось. “Никто из нас ничего не почувствовал, и, прежде всего ничего такого, что можно было назвать реакцией на магнетизм”,—констатируют члены комиссии. Окончательный документ, содержавший заключение комиссии и официальный отзыв, датированный 11 августа 1784 г., подписали все члены комиссии за исключением ботаника Жюсье, имевшего на сей счет отличное мнение. В документе значилось, что “ничто не доказывает существование магнетическо-жизненного флюида”, а наблюдаемое положительное действие “должно быть частично объяснено прикосновениями и возбуждаемым ими воображением, а также тем автоматическим воображением, которое против нашей воли побуждает нас повторять действия, воспринятые нашими чувствами”. “Вместе с тем, комиссия считает себя обязанной присовокупить, что эти прикосновения, эти непрестанно повторяющиеся старания вызвать кризис могут быть вредными и это, зрелище таких кризисов опасно в силу вложенного в нас природного стремления к подражанию, а потому всякое длительное лечение на глазах у других может иметь вредные последствия”.

Уничтожающие выводы, по существу, способствовали причислению метода к разряду шарлатанства. Многочисленные карикатуры, пародии и даже комические оперы стали посвящаться еще недавно столь популярному магнетизму и его основателю.

Революционные события способствовали отъезду в 1792 году Месмера из Франции сначала в Вену, а затем в Швейцарию, где он безвыездно остается вплоть до своей смерти, последовавшей в 1814 году. По общепринятому ныне мнению, роль Месмера в развитии учения о гипнотизме чрезвычайно велика. Он явился как бы предтечей “научного гипнотизма”. Нельзя отрицать также с позиций сегодняшнего дня связь метода “животного магнетизма” с современными концепциями и практическими манипуляциями (взять хотя бы пассы руками) современных экстрасенсов, а также с некоторыми иными оккультными целительскими методами в лечении больных. Блестящую литературно-психологическую трактовку и жизнеописание Месмера дал Стефан Цвейг в своем одноименном произведении. Вот как, в частности, писатель описывает лечебный сеанс Месмера: “Серьезный и спокойный, он входит медленно, с величавыми жестами, излучая покой среди общего беспокойства; и едва лишь он приближается к больным, как легкий трепет, словно от налетевшего издали ветерка, пробегает по цепи. На нем длинная шелковая мантия фиолетового цвета, вызывающая мысль о Зороастре или об одежде индийских магов; сурово и сосредоточенно, наподобие укротителя, который с легким хлыстом в руке лишь силою воли удерживает зверя от прыжка, шагает он со своим железным жезлом от одного больного к другому. Перед некоторыми он останавливается, тихо спрашивает об их состоянии, потом особым образом проводит своей магнетической палочкой по одной стороне тела книзу и по противоположной кверху, в то же время властно и настойчиво приковывая к себе полный ожидания взгляд больного. Других он вовсе не касается жезлом, с важным видом проводит им по воздуху, словно очерчивая невидимый нимб над головой или над местом, где сосредоточена боль, и при этом не отрывает взгляда от пациента, сосредоточив все свое внимание и этим приковав его внимание к себе. Во время этой процедуры другие благоговейно удерживают дыхание, и некоторое время в просторном приглушенном коврами помещении не слышно ничего, кроме его медленных шагов и порою облегченного или подавленного вздоха. Но обыкновенно это длится недолго, и один из больных начинает от прикосновения Месмера дрожать, конвульсивная судорога проходит по его членам, его бросает в пот, он кричит, вздыхает или стонет. И едва у одного обнаруживаются видимые признаки будоражащей нервы силы, как другие участники цепи тоже начинают чувствовать знаменитый, несущий исцеление кризис. Словно электрическая искра, пробегает по замкнутому ряду волна подергиваний, возникает массовый психоз; второй, третий пациент впадает в судороги, и в мгновение ока шабаш ведьм достигает вершины. Одни, закатив глаза, корчатся на полу, другие начинают пронзительно смеяться, кричать, стонать и плакать, некоторые, охваченные судорогами, носятся в дьявольской пляске, некоторые — все это можно видеть запечатленным на гравюрах той поры — как бы впадают под влиянием жезла или упорного взгляда Месмера в обморочное состояние или гипнотический сон. С тихой, застывшей на губах улыбкой лежат они безучастно, в каталептическом оцепенении, и в это время музыка по соседству продолжает играть, чтобы состояние напряженности все усиливалось и усиливалось, ибо, по знаменитой “теории кризисов” Месмера, всякая нервно обусловленная болезнь должна быть доведена до высшей точки своего развития, должна как бы выйти наружу, чтобы потом тело могло исцелиться... Поразительные сцены ежедневно разыгрываются в волшебном кабинете Месмера: больные вскакивают, вырываются из цепи; заявляют, что они здоровы, другие бросаются на колени и целуют руки спасителя, некоторые умоляют усилить ток и еще раз их коснуться. Понемногу вера в магию его личности, в его личные чары становится для его пациентов формой религиозного помешательства, а сам он святым и исцелителем несчетного числа людей”.

Со средины XIX века начинается эра гипнотизма, увлечение которым, в той или иной степени, характерно и для нашего времени. У истоков так называемого “научного гипноза” стояли очень разные лица, среди которых и ученик Месмера магнетизер-любитель Шастен де Пюисегур (1751—1815 гг.) и португальский аббат Фариа (1755—1819 гг.), обучавшийся в свое время у индусских факиров. Оба достигли весьма впечатляющих результатов, в том числе и в целительстве.

И все же первое научное обоснование гипнотического лечения принадлежит английскому хирургу Джеймсу Брейду (1795—1860 гг.).

Он же ввел и термин “гипноз” (от греческого “гипнос” — сон). Теоретические основы метода Джеймс Брейд обосновал в книге “Неврология, или трактат о нервном сне, рассматриваемом в его отношении к животному магнетизму, с включением многочисленных успехов применения его к лечению болезней”, вышедшей в 1843 году. Многие из описанных исцелений Брейда имели характер чудесных, однако, сам врач давал им другую трактовку: “Лицам, незнакомым с гипнотическим лечением, эти исцеления могут показаться чудесными, и, однако же, они, с моей точки зрения на подобные страдания, могут быть объяснены естественным образом... Нервный сон сам собою не производит исцеления, но лишь позволяет, пока продолжается, подавить неотвязные идеи, невольно действующие на данный мускул, а затем и вовсе устранить эти идеи”. Среди описаний Брейда: исцеление от слепоты (1854 г.), от параличей и контрактур (1853 г.), нарушений в деятельности желудочно-кишечного тракта (например: “у многих гипнотиков мне удавалось в течение нескольких минут вызвать обильные испражнения”) и другие. “Когда все эти пациенты пользовались моим лечением, — писал Брейд, — они не употребляли никаких внутренних и внешних медицинских средств, и при той скорости, с какой совершалось их выздоровление, не может подлежать никакому сомнению, что оно вызвано исключительно гипнотизмом”. Джеймс Брейд успешно привносит гипнотизацию пациентов и в клиническую практику, в частности с целью анестезии (обезболивания) при хирургических вмешательствах. А 1840—1850 годы доктор Джеймс Исдэйл, пользуясь гипнотическим обезболиванием, произвел более 300 операций, включая полостные, ампутации конечностей и удаления опухолей. Почти на 1,5 столетия раньше Кашпировского были сделаны хирургические операции под гипнотическим обезболиванием и другими европейскими хирургами: в 1829 году Клокэ ампутировал молочную железу, в 1845 году Луазель ампутировал ногу, а Жоли руку. В 1859 году при ампутации нижней конечности пациент доктора Тозуеля улыбался, целовал хирургу руку и заявлял, что ему хорошо, как в раю (естественно под гипноанестезией). Успешные опыты, касающиеся гипнотизации больных с медицинской целью, привели к выводу о том, что “внушением могут быть произведены органические изменения, что им, с одной стороны, могут быть устранены болезненные состояния, а с другой, могут быть подготовлены различные органические процессы”...

Примерно к этому времени популярностью начинает пользоваться в Европе метафизическая концепция немецкого философа-идеалиста Ф. Шеллинга (1775—1854 гг.), которая трактует чудесное как выражение высших сил, а мир рассматривает как проявление абсолютной таинственной Силы, мировой Души или всемирного Духа (“универсаль-гейст”).

Успехи гипнотизма, как средства эффективного лечения ряда заболеваний, привели к идее о том, что все ранее известные чудесные исцеления (в том числе и евангельские) объяснимы с позиций учения о внушении и гипноза. Протестуя против такого взгляда, профессор свящ. П.Я. Светлов в книге “Мистицизм конца XIX века в его отношении к христианской религии и философии” (Спб., 1897 г.) писал: “Неверие пользуется гипнотизмом, как средством объяснить чудеса библейские и церковно-исторические. Но проверки иллюзий и галлюцинаций через фотографию, — с одной стороны, с другой — события, совершавшиеся по указанию чудесных явлений — и, наконец, с третьей — ограниченная область исцелений гипнотизмом только нервных болезней, дают возможность отличить чудо от гипнотического внушения”.

Тем не менее, во II половине XIX века научный взгляд человечества на природу чудесных исцелений формируется все более исходя из ориентации на материалистические концепции. С точки зрения медицины особый вклад в это направление внесли две научные школы, изучающие и практикующие гипнотизм и внушение. Первая школа располагалась близ Парижа в небольшом городке Нанси, ее виднейшими представителями были А. Льебо (1823—1904 гг.) и И. Бернгейм (1840—1919 гг.). Вторая — непосредственно в Париже. Ее возглавлял член Французской Академии наук Жан Шарко (1825—1893 гг.). Между школами существовали существенные разногласия в отношении природы гипноза, трактовки внушения, целесообразности применения гипнотерапии. В отношении же чудесных исцелений взгляды соперников были близки: чудеса объяснялись с точки зрения психических и физиологических факторов. “Власть мысли над телом выше даже самых сильных лекарств”, — утверждал Льебо. “Между всеми моральными причинами, которые с помощью воображения приводят в действие мозговой механизм возможных исцелений, не одна не является столь деятельной, как религиозная вера”, — провозглашает Бернгейм. Да, именно религиозная вера и вера в исцеление. Другими словами, причины всех чудесных исцелений в самом человеке. Вместе с тем нансийцы признавали, что “религиозные убеждения достойны глубокого уважения, и истинная религия стоит выше человеческих заблуждений”. Тем не менее, все чудесные исцеления и необычайные клинические парадоксы объяснялись с позиций гипнотизма или суггестии (внушения). “Одна из моих старых клиенток, — писал Льебо, — страдала сильно зубною болью, которую не успокаивали никакие средства, пока от кого-то не получила однажды следующий рецепт: каждый понедельник обрезывать себе ногти. Едва лишь она начала применять это средство, как, о чудо, болезнь ее исчезла! С того времени она заботливо продолжает это лечение и, хотя зубы были испорчены, она уже 22 года ими не страдала”.

К периоду, затрагивающему приведенные выше описания, принадлежат и лурдские чудеса, связанные со святой Бернадеттой (1844—1878 гг.), принадлежащие к наиболее ярким в католическом мире. Четырнадцатилетней девочке Бернадетте в 1858 году было видение в пещере близ Лурда Божией Матери, которое впоследствии стало неоднократно повторяться. На месте пятнадцатого явления святой Девы Марии образовался затем источник, снискавший себе славу чудотворного. Каждый год в конце августа в Лурд стали стекаться многочисленные паломники из разных городов и стран. Число их достигало 200—300 тысяч. В Лурде организовали празднование в память о столь необычном событии. Были выстроены 3 водоема, воздвигнута прекрасная статуя Богородицы, устроены часовни, до тонкостей продуманы ритуальные действия, сопутствующие массовым службам. Проводилось также и научно-медицинское освидетельствование прибывающих больных со стороны врачей. Тут же типография экстренно тиражировала специальные листки, касающиеся происшедших чудесных исцелений.

Каждую партию вновь прибывших больных сопровождал, по крайней мере, один из добровольцев-служителей, в прошлом сам тяжело больной, но чудесным образом исцеленный здесь же.

Перед гротом больные несколько часов проводили в коллективных молитвах. Здесь также все было продумано до мелочей, все способствовало усилению веры и терапевтическому эффекту. Грот был ярко освещен, при этом статуя святой Девы Марии резко выделялась. Священник играл на органе, а тысячи людей распевали гимны. В одном из французских журналов того времени была помещена статья доктора Ревю, в которой приводились такие слова: “Какой врач-гипнотизер может располагать подобными средствами... Вера! Все направлено на это”.

На чудесные исцеления в Лурде откликнулся статьей “Исцеляющая вера” профессор Ж. Шарко. Не удосужившись лично посетить это ставшее священным для католиков место (как это сделал перед написанием своего романа “Лурд” писатель Эмиль Золя), Шарко подверг беспощадной критике все чудесное, имевшее место в Лурде, касающееся исцелений. Он указал два главных условия, лежавших в основе всякого чудесного исцеления: 1) в самом человеке и его душевном настрое; 2) в характере и свойстве его заболевания. При этом, как считал Шарко, совершенно необходимы еще вера в исцеление больного и способность болезни поддаваться терапевтическому воздействию.

Как и нансийцы, Шарко считает религиозную веру наиболее действенной, а исцеление в Лурде уподобляет исцелениям в храме Асклепия в Афинах. “Исцеление верой начинается одинаково во все времена и во всех местах земного шара, как у язычников, так и у христиан... Святилища и очистительные действия всегда аналогичны. Различны только статусы Бога-целителя. Вера в исцеление здесь всегда слагается, — начинается и крепнет при одних и тех же условиях, зарождаясь слухами об исцелениях при какой-либо святыне, питаясь рассказами и чтением о чудесных исцелениях при ней происходящих, к этому приподнимающие дух и возбуждающие фантазию и нервы впечатления и условия путешествия ко святыне, с его усиленными молитвами об исцелении, постом, физическим утомлением от дороги, наконец — сама обстановка исцеления, всеми подробностями действующая на нервное возбуждение, как великолепие культа, религиозная экзальтация, погружение в холодную воду и прочее — все это довершает психический процесс в больном, составляющий субъективное условие исцеления. Он верует, и вера спасает его” (Данная и некоторые из вышеприведенных цитат извлечены из вышеупомянутой книги проф. П.Я. Светлова: “Мистицизм конца XIX века...”).

Такое обоснованное мнение, казалось бы, открывает глаза человечеству на укоренившиеся в веках заблуждения относительно чудесных исцелений. Но Шарко все же сталкивается и с некоторыми трудностями в своих попытках отрицать возможность чудес. На вопросы оппонентов относительно, например, чудесного исцеления девицы Куарен от злокачественной опухоли левой грудной железы, он выходит из положения тем, что объявляет эту опухоль истерического происхождения. Ну, а как можно объяснить чудесные исцеления грудных младенцев, слепорожденных, глухонемых от рождения? Но взгляды знаменитого ученого на тот период уже в известной степени догматизированы, что так характерно даже для гениальных исследователей мира сего, считающих открытия свои за нечто непререкаемо абсолютное, но приходит время, и завтрашняя наука отрицает сегодняшнюю, и так будет происходить всегда...

Иногда Шарко, правда, сам посылает пациентов в Лурд, внушая им, что только там может произойти исцеление от недуга, нередко это в действительности и происходит, еще более уверяя ученого в силе внушения и собственной правоте. Да, все дело лишь в психике, в самом больном и вере в чудесное. (Мнения об истинности лурдских исцелений среди исследователей весьма противоречивы по сей день. Известный хирург В.Ф. Войно-Ясенецкий (1877—1961 гг.) (архиепископ Лука) в своем блестящем, так и не изданном при жизни труде “Дух, душа, тело” не находил иного объяснения некоторым лурдским исцелениям, как только от действий духа. “Эти чудесные исцеления происходили вне времени, — писал Владыка. — Такая быстрота возможна только для духа”. Ученый категорически отвергал возможность совершения некоторых изученных им лурдских исцелений вследствие психических факторов, в связи с тем, что “все воздействия мозга протекают во времени”, а среди исцеленных были, например, такие, которые мгновенно исцелялись, страдая до этого полным параличом с атрофией мышц после перелома позвоночника...).

Конец XIX века характеризуется еще одним своеобразным направлением в целительстве болезней. Эпицентром этих событий на сей раз становится не Европа, а Новый Свет. Речь идет о системе так называемых христианских исцелений, разработанной Мэри Бэкер Эдди в 1866 году. В 1875 году она издает свой труд под названием “Крисчен Сайенс” (Наука и здоровье с Ключом к Священному Писанию). 1-я школа христианского научного разумоцеления была основана автором в городе Линн еще в 1867 году. Поначалу в ней обучался лишь один ученик. Через некоторое время популярность метода стала возрастать, и возникло целое направление христианских сайентистов, которое существует в США и некоторых других странах и поныне, осуществляя издательскую деятельность и имея собственную Церковь.

Судьба самой основоположницы метода — Мэри Бэкер Эдди, столь ярко запечатленной в очерке Стефана Цвейга, поистине удивительна, если не чудесна. Долгие годы будущая мессия “истинной христианской науки о здоровье” была сама прикована к постели каким-то тяжким недугом (вероятно, нервно-психического плана). Чудесным образом исцеленная после долгих лет безуспешного лечения неким доктором Квимби, она становится его ревностной ученицей, которой учитель открывает многие секреты своей необычной практики, основанной на внушении. Однако ученица идет дальше своего учителя и со временем полностью отмежевывается от него. В 1866 году, как утверждает Мэри Бэкер Эдди, через высшее откровение она открывает науку Христа и Божественные законы Жизни, Истины, и Любви. Свой труд она именует “Наука и здоровье”.

Вот некоторые, весьма произвольно подобранные автором выдержки из данного труда: “Чудо исполняет закон Бога, а не нарушает этот закон”. “Христианское исцеление - это исцеление и болезни, и греха, это наиболее способствует здоровью и совершенствованию людей”. “Больные редко готовы обратиться к Богу, пока все материальные средства не были исчерпаны, потому что мало у людей веры в Его желание и силу исцелять болезнь. Физическое исцеление в Христианской науке является как во времена Иисуса, так и теперь, результатом действия божественного принципа, перед которым грех и болезнь теряют свою реальность в человеческом сознании и исчезают так же естественно и неизбежно, как тьма уступает место свету и грех исправлению”. “Повеление быть христоподобными, обладать духом Христа, следовать примеру Христа и исцелять больных так же, как и грешников, относится в настоящее время к христианам столь же непосредственно, как и тогда”. “Когда Наука бытия будет понята всеми, каждый станет своим собственным врачом, и Истина будет всеобщим исцеляющим средством”.

Не правда ли впечатляющие выводы! “Мы должны стремиться к разрушению всех злых дел, включающих заблуждение и болезнь”, — призывает Мэри Бэкер Эдди. Христианская Наука утверждает, что причина всех болезней кроется в больных мыслях, порожденных греховностью и безверием. Сама же “материя не обладает ни ощущением, ни жизнью. Может страдать лишь смертный разум”.

Удалив больные мысли и уверовав, человек получает исцеление от недугов. Кроме того необходимы: искренность, праведная жизнь, молитвы, преисполненность доверия. Говоря о земной жизни Иисуса Христа, М.Б. Эдди приводит такие веские аргументы: “Он не принимал лекарств, чтобы прекратить воспаление. Он не нуждался в пище и свежем воздухе, чтобы восстановить утраченные силы. Ему не требовалось искусство хирурга, чтобы исцелить разорванные ладони, перевязать раненый бок и истерзанные ноги, чтобы получить возможность снять плат и пелены этими руками и пользоваться своими ногами как прежде”.

“Он никогда не описывал болезни, поскольку это явствует из Евангелий, но Он исцелял болезнь”.

“Его ученики видели, как эта сила Истины исцеляет больных, изгоняет зло, воскрешает мертвых; но конечную цель этих чудесных дел даже они духовно различили после распятия, когда их непорочный Учитель предстал перед ними победителем над недугом, грехом, болезнью, смертью и могилой”.

Право проводить исцеления именем Христа М.Б. Эдди видит в евангельских строках: “Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов... возложат руки на больных, и они будут здоровы” (Марк 16; 17—18), “Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте...” (Мф. 10, 8), “Верующий в Меня дела, которые творю Я, и он сотворит”.

Метод “Христианского исцеления” оказывался эффективным при многих заболеваниях. Сама Мэри Бэкер Эдди успешно обезболивала роды, устраняла всевозможные боли, требуя при этом горячей истинной веры и отречения от больных мыслей и дурных помыслов. Об успехе данного вида терапии свидетельствуют многочисленные положительные отзывы самих бывших больных, помещенные ею в книге “Наука и здоровье”.

В наше время руководство общинами осуществляется “Материнской Церковью” в Бостоне (США), во главе которой стоит правление и президент. Всего насчитывается около 2 тысяч сайентистских общин, выпускается несколько журналов и другая специальная литература.

При критическом пристальном рассмотрении данного учения находятся существенные противоречия с истинным христианским учением, не приемлющим какую-либо плату за лечение, рекламную деятельность, присвоение себе права исцелять от имени Христа без действительно Высшего Божественного дара, что возможно лишь при истинной святости. Дары целительства действительно появляются нередко у подвижников святости и благочестия, но этому предшествуют праведная жизнь, молитвенные подвиги, часто многолетняя внутренняя работа над собой, полное отсутствие духа выгоды, человеческой славы, нестяжательность.

Более того, как исключительно точно выразил эту мысль святитель Игнатий Брянчанинов: “Истинные праведники не только не желают быть чудотворцами, но и когда дается им дар чудотворения, отказываются от него. Они не только не хотят этого пред очами человеков, но и в себе, в тайне сердец своих. Некоторый из святых отцов, по причине чистоты своей, получил от благодати Божией дар провидеть приходивших к нему; но он просил у Бога, умолив и друзей своих молиться о том же, чтобы этот дар был взят у него. Если некоторые из святых приняли дар, приняли по требованию нужды или по причине простоты своей; другие приняли по указанию Божественного Духа, действовавшего в них, а отнюдь не случайно...” (“О чудесах и знамениях”).

Появление целительского дара даже у праведников - вопрос исключительно тонкий. Описаны случаи, когда после непрерывных длительных молитв подвижника, просившего отнять от него внезапно появившуюся целительную силу, если она идет не от Бога, а принадлежит искусителю, дар целительства вдруг действительно пропадал. Вот насколько осторожно надо быть в вопросах проявления высших сил, чтобы не впасть в обман и обольщение. Всех этих предосторожностей и даже намеков на то не просматривается в сайентистском учении. Истинная суть последователей Мэри Бэкер Эдди заключается не в стремлении “быть”, а в желании “казаться” уподобленными Христу, верша от Его имени и силою Его Божественного авторитета целительство. Вследствие этих и иных причин, выходящих за рамки тематического повествования книги, Православная Церковь критически относится к этому направлению, причисляя его к разряду многочисленных сект, считающих себя христианскими, но на самом деле таковыми практически не являющимися из-за существенных отступлений и заблуждений.

Из известных целителей Нового Света следует выделить также некоего Шлаттера, прославившегося в середине XIX века. Внешний вид и поведение этого человека весьма напоминали юродивого. Он ходил всегда босой, с открытой головой и распущенными длинными волосами. Утверждал, что является посланником с неба. Исцелял тысячи людей на глазах у многочисленных свидетелей. При целительстве использовал молитвы, возложение рук, мог исцелять и заочно через личные вещи больного. На вопрос, как и какою силою он творит чудеса, отвечал: “Франциск Шлаттер, родом из Эльзаса, но во мне дух Божий, — он исцеляет и творит чудеса. Ваша вера и моя вера творят их, а не я. Все мы — дети одного Отца”! “Как вы это делаете?” “Я только молюсь и верю, твердо зная, что исцеление придет”. Внезапное исчезновение целителя так и оставило в тайне его истинное происхождение...

Заключая данную главу, попытаемся сделать некоторые предварительные выводы, прежде чем перейдем к рассмотрению чудесных исцелений, изложенных в Священном Писании:

1. На протяжении многих веков были известны случаи исцелений от болезней, которые причислялись людьми в разряд “чудесных” в силу их необъяснимости и противоречий с бытующими представлениями о возможности выздоровления.

2. Не исключено, что ряд исцелений, считавшихся чудесными, происходил в силу естественных причин или вследствие таких мощных целебных факторов, каковыми являются внушение и вера.

3. Важным условием для исцеления является вера, как целителя, так и самого больного.

4. Строгое ретроспективное научно-медицинское изучение чудесных исцелений, происходивших в древности, невозможно вследствие недостатка информации, сложности сопоставлений заболеваний с ныне существующими, недостоверности ряда приводимых фактов.

5. Чудесные исцеления не есть лишь “область психозов” и заблуждений человечества (хотя и принимают нередко характер массовых психических эпидемий), а представляют собой тему, достойную самого пристального изучения.

6. Большинство из чудесных исцелений, описанных вне Православия, не содержат в себе качеств нравственного духовного воздействия на личность, хотя иногда и претендуют на таковые.

Совершенно другой характер имеют библейские исцеления. Их смысл и значение гораздо шире излагаемых фактов. Они глубинны по своей сути и являются проявлением одной и той же силы — божественной, превосходящей все естественные и природные. Она неиссякаема. Для нее нет ничего невозможного. Она воскрешает из мертвых, очищает прокаженных, возвращает зрение слепому и слух не слышащему. Об этих, истинных, исцелениях и пойдет речь в следующих главах книги.




Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2020 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет